Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

Я закрыла папки и глянула на ходики. Ну да, три часа... Я потёрла нос, прислушалась к себе, не заметила никаких признаков сильной усталости — и закатала левый рукав рубахи выше локтя. Проверю-ка кое-что... Острым грифелем прочертила линию вдоль вены от впадинки на локте до среднего пальца, нанесла семь линий-меток, отложила грифель и провела ладонью над линией, шепча наговор.

От пальцев по ладони к запястью потянулась тень и замерла чуть дальше отметки в «три с половиной». Я недоверчиво уставилась на отметку. Чего? Какие три с половиной?.. Какие, к ношту, три с половиной?! Когда это мой ресурс успел опустеть наполовину?!

Я тихо выдохнула, вытащила из кармана восполнительное зелье и выпила. Спустя несколько минут тень поднялась выше, но всё равно не дотянулась до четвёртой метки. А должна была. Выходит, я не просто опустошена. Я давно опустошена. Раз так медленно восстанавливаюсь — то давно. Седмицы две точно. Или по капле теряю и не восполняюсь, или каждые сутки что-то иссушает меня на две-три метки. А я не замечаю этого... потому что ничего сложного не делаю.

А если извлекающие наговоры всё-таки сложнее, чем кажутся на бумаге, и забирают больше нужного?

Выпив второе восполнительное зелье и дождавшись, когда тень переберётся через четвёртую линию, я провела грифелем по коже, отмечая нынешний уровень, встала и снова надела перчатки. Опять открыла сундук и достала ближайший камень — горячий или холодный, да, неважно.

Ношт отправился под очередной колпак, и на сей раз я обошлась без маминых амулетов. Небытием, конечно, повеяло, но я не позволила себе погрузиться в наговор, как прежде, когда с головой ныряла в силу, ничего вокруг не видя. И своё Небытие удержала, и увидела то, о чём говорила Тайя, — как чёрный камень с каждым моим словом обретал форму, словно его обтачивали невидимые инструменты. Фигурка получилась совсем никакой, невнятнее двух последних, но очертания приобрела — вытянутая внизу, объёмная наверху. Дерево, явно. Символ десятого отца-творца и терпения.

Я быстро стянула перчатки и провела ладонью над линейкой, шепнув наговор. Тень снова замерла на отмеченном уровне — четыре с хвостиком. На эти наговоры силы уходило всего ничего.

Куда же она подевалась? Куда? Не на отцовские же бумаги!

А если на ремесленные ходики? Как бы проверить, что так отчаянно меня жрёт...

А если Серый город? Он же тянет силу из тех, кто побывал в трущобах.

Я снова посмотрела на отметки и качнула головой: нет. Побывала я там — по-настоящему — два дня назад. Первый раз я даже через границу не переступила — Леден не пустил. А за два дня меня так даже сложный «ловец» не иссушит. Нет, это что-то другое.

Появился Горюша. Я не успела стереть линейку, и змей, завидя её, отчаянно заверещал.

— Тихо, — велела я мягко. — Уймись. Это не опыты, Горюш. Я только что проверила. Это не сегодняшнее извлечение. Я сама не понимаю, как это возможно... но, похоже, я давно такая.

Змей с шипящим присвистом выдохнул. В мою ладонь рыбкой нырнуло письмо: «Буду через десять минут». А зная болезненную точность Бреннара — да, будет.

— Горюш, приготовь мне чаю, пожалуйста, — я спрятала справочник с описанием опыта в сумку. — Нет, оттиски делать не надо — мы не знаем, сколько в ноште силы и не откликнется ли она на твоё Небытие, как на моё. А бытовые оттиски у тебя натуральными не получаются. Смотрители сделают.

Змей исчез, а я взяла сумку, заперла мастерскую и поспешила наверх. И едва успела переодеться, снова повязать фартук, набросить на плечи куртку и завести (с определённым сомнением) ремесленные ходики. Звонок в дверь настиг меня в тайнике.

— Горюш, открой, — я взяла с полки справочник для идей. — Да, сделай прорехи в защитах и проведи. Только залатать не забудь. Сразу! Обе! А потом жди нас в подвальной мастерской.

Чаю хочу. И хоть одну конфету.

Закончу с сегодняшними делами — лягу в ванну с горячей водой. Даже под утро. Иначе не прогреюсь.

Когда я вышла из кухни с чашкой чая и конфетой за щекой, Бреннар как раз закрывал входную дверь. Я за справочниками и опытами уже забыла, что мы едва не разругались, а вот он — нет, ничего не забыл.

— Маля, я снова хочу извиниться, — серьёзно сказал сосед. — Не моё дело, как вы живёте... и как выживали. Я по привычке упёрся в законы и не учёл условия, в которых вы оказались. И проекты, над которыми вы с разрешения силда Кремена работали. Извините.

Я проглотила конфету, собралась с духом и ответила тем же:

— Я тоже извиняюсь, Бреннар. Я постоянно забываю, как все боятся смотрителей Небытия, а ваши родители — обычные люди. Почему они вас скрывали — не моё дело. И почему смотрители отказались от сложных, но ускоренных путей роста и развития — тоже.

— А сложные не помогли, — он неожиданно улыбнулся. — На мне всё перепробовали, поверьте. Помогло только длительное, простое и обычное. И вы, с вашими сложными путями и внезапными решениями, ещё не состоялись как мастер. А родители не хотели сочувствия. Люди — странные существа. Они готовы каждый день сочувствовать и спрашивать, живой ли, а потом снова сочувствовать и предлагать поддержку — не понимая, какую боль причиняют таким отношением. Что иногда лучше просто молчать.

Я покраснела. Совсем... заработалась...

— Закроем тему, да? — Бреннар расстегнул плащ. — Покажите, что у вас получилось. Силд Кремен подойдёт, как освободится.

— Нет, сначала я скажу, что вы были правы, — это я из себя вытолкнула. — Прежних условий жизни больше нет, и нужды рисковать, используя мамины амулеты, тоже. Мне, конечно, придётся отказаться от кое-каких опытов и проектов... но я постараюсь обходиться без запрещённого.

— Но в храм амулеты не вернёте, — весело констатировал сосед.

— Я лучше у силда Кремена на них дополнительное разрешение выпрошу, — я глотнула чаю, повернулась и отправилась по коридору к подвальной двери. — Вот хотя бы на опыты во благо города. Пусть укажет их как свои — или мамины на свои поменяет. Жизнь слишком непредсказуема. Не помните, в местных законах что-нибудь есть про благо города?

— Выше крыши, — Бреннар догнал меня в два шага и пошёл рядом. — С десятком лазеек. От себя тоже разрешение дать могу — я всё-таки старший смотритель, а вы делаете мне сложный амулет. Какой больше не сделает