Холод, согрей - Олег Геннадьевич Фомин

С Велирой случилась истерика. Закаленная в боях воительница не может взять себя в руки, даже не понятно, что именно так перепугало – что ее чуть не раздавило или что чуть не захлебнулась кетчупом. Тиморис ведет ее, обнимая за плечи, а та едва переставляет ноги, глядит в землю застывшим взглядом.

Устроились в нише за скалой, здесь кристальные кусты укутывают нежным светом. Эгорд напустил на жертв томатного сока облако холода, которым каждое утро моется, не снимая доспехи. А затем высушил бутоном лучей. Это помогло девушке вернуться. Тиморис усадил ее у костра, накинул ей на плечи одеяло из своей безразмерной сумки, вложил в ладонь дочери железную кружку с горячим напитком, Эгорд уловил приятный ягодный запах, Велира держит кружку перед носом, смотрит сквозь пар в костер.

– Надо бы и поесть, – говорит Тиморис, потирая ладони. – Скажем, мясца на вертеле! Со специями! Перец, горчица, кетчуп...

Велира вздрогнула, часть напитка выплеснулась из кружки.

– Только не кетчуп!

– Хорошо-хорошо, – тут же согласился Тиморис, гладит ее по плечу, по волосам. Эгорд все ждет, когда же та осознает и даст Тиморису в рожу, дескать, не смей прикасаться, бабник.

– До конца жизни буду ненавидеть кетчуп, – пробурчала Велира, обнимая колени и покачиваясь взад-вперед, глядит в костер.

Наконец, перевела взгляд на кружку в ладони, отхлебнула.

Тиморис усмехнулся.

– А я до конца жизни буду обожать. Он мне жизнь спас! Нам... спас.

Велира покосилась на Тимориса нехорошо. Залпом осушила кружку, швырнула в Тимориса, тот неуклюже поймал, Велира отсела на расстояние вытянутой руки, отвернулась с насупленной мордочкой, подбородок лег на колени. Плечи дернулись, и одеяло с них сползло.

Эгорд решил оставить их наедине. Скрылся далеко за поворотом, но перед глазами по-прежнему костер и отец с дочерью, стрекозы транслируют со всех сторон.

Тиморис осторожно тычет под нос Велиры мисочку с наколдованной едой.

– Поешь...

Велира вяло оттолкнула.

– Сам жуй.

И улеглась рядом с костром прямо на землю, руки под голову, смотрит в огонь. Тиморис подкрался, но только Велиры коснулась тень одеяла, девушка зло стрельнула в отца косым взглядом, тот задержал одеяло в воздухе. Опустил на землю. Пиратка вернула взор к пламени, а Тиморис любуется дочерью как зачарованный, старается незаметно пододвигаться к ней на сантиметр, а лапа то и дело берет из миски и отправляет в рот.

– Хватит пялиться, – буркнула Велира устало.

– Не могу. Само выходит. Я же тебя с самого твоего рождения не видел. Пока не насмотрюсь за все двадцать лет...

– Нечего было из дома сбегать, трус.

– Да. Трус. Молодой был, боялся...

– Чего?

Тиморис пожал плечами.

– Быть привязанным к одному месту и к одной женщине до конца жизни. А у молодого ведь кровь бурлит, приключений хочется, по всему миру поколесить, столько всего повидать...

– И кучу баб ощупать!

– Это тоже.

– Скольких еще бросил? Скольких детей оставил без защиты?

Молчание.

– Немало.

Велира только поджала губы, в глазах что-то блестит и дрожит.

– Не переживай, дочь. Потренируешься как следует – прирежешь меня, а там Ямор мне задаст как следует за все «подвиги».

– Не сомневаюсь... Только, чувствую, легче не станет. Когда была слабой, столько раз кричала, звала тебя, когда какой-нибудь гад меня принуждал. Не маму звала, хотя именно она заслуживала, чтобы звать. Лишь она меня защищала, как могла. А звала тебя, гад ты этакий. Но ты не появлялся... Всего-то хотела, чтобы рядом был тот, кто может защитить, с кем спокойно и хорошо... А теперь поздно. Сама могу себя защитить и успокоить, и ты не нужен.

Тиморис вдруг перепрыгнул Велиру, улегся напротив нее, лицом к лицу, в кулаке появился ножик, который обычно для кухни. Тиморис вложил нож в ладонь Велиры, поднес к своему горлу.

– Тогда избавься от моего общества, раз и навсегда, – говорит заботливо, будто сказал, чтобы покушала как следует и не забыла почистить зубки перед сном. – Ну, давай, сопротивляться не буду.

Велира смотрит на него устало, моргает с трудом...

Веки опустились.

– Уйди. Пожалуйста...

Она вяло высвободила кисть из кулака отца, выпустила нож. Тиморис смотрит на нее, девушка мерно дышит, кажется, заснула...

Какой-то шум. Тиморис поднял голову, оглядывает пещеру, стрекозы Эгорда – тоже.

Из-за поворота вылетела золотая летучая мышь, огромная и плоская, в красных хлопьях энергии. Сабли, которые Велира потеряла, когда ее накрыл рукоед, нашли дорогу к хозяйке. Но вдруг изменили маршрут и полетели на Тимориса, набирают скорость со свистом.

Тиморис приставил палец к губам.

– Тс-с-с!

Сабли затормозили перед лицом, сияние резко ослабло. Лежа напротив дочери, Тиморис осторожно указал пальцем на нее, затем сурово посмотрел на сабли, губы зашевелились, косой отмах, будто рубанул мечом. Сабли снизились, крылья опустились, словно пес пригнулся и прижал уши, затем тихо расцепились и легли рядом с хозяйкой.

Тиморис вновь опустил голову на землю. Аккуратно вынул нож из девичьей ладони, положил в нее свои пальцы. Велира не проснулась. Отец закрыл глаза, дыхание тоже стало медленным и ровным.

Эгорд с улыбкой вздохнул. Стрекозы одна за другой подбрасывают в костер сухие веточки, листья, обрывки мхов, не забывая следить за спящими.

Часть 3. Глава 25

Эгорд смог найти путь наверх, но для этого пришлось спуститься. Хотел той же дорогой, что и поднимались, но потеря времени давит, решил срезать через каньоны. Стрекозы отметили цепь каньонов, спустившись по ним, можно достичь развилки, которую отряд минул три дня назад, а потом начать подъем по другой дороге, более длинной, но выбирать не приходится. Только прохода к некоторым каньонам не было, пришлось магией льда проламывать туннели. Это могло спровоцировать новые обрушения, Леарит страховала – светлой магией укрепляла стены, которые приходилось бурить.

Случайно пробурили путь в гигантскую замкнутую пещеру, потолок и стены засеяны огромными солнечными алмазами.

Леарит вошла под мягкий свет пещеры, вырвался протяжный ах, глаза заблестели, Велира повела себя точно так же. Обе, такие разные, в этот момент похожи на сестер.

Солнечных алмазов наверху изобилие, но разглядеть их не так-то просто – пещера заросла настоящими зелеными джунглями, кроны деревьев с широкими листьями и лианы такие густые, что на алмазы можно смотреть, не опасаясь ослепнуть. Все члены отряда покрылись пятнами теней, как леопарды.

Тиморис с обалдевшей рожей озирается, придерживая шлем, запрокидывает голову,