Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— А чего продолжать-то? Вы и так все знаете… я думала, что если буду лучше, чем Лилька, что если с Виктором Борисовичем у меня все получится, то что-то изменится… а ничего не изменилось. — Арина опускает голову: — и чувство такое поганое в груди. Пустота.

— Это нормально. — говорит Маша: — это хорошее чувство.

— Почему это?

— Почему… я не такая сладкоречивая как Витька, скажу проще — это не поганое чувство, Железяка. Это чувство того, что ты — достигла.

— Чего достигла?

— Победила. Как альпинист — покорила одну вершину. Я в юности в горы ходила, у меня даже разряд есть. — говорит Маша и снова гасит окурок в жестяной банке: — ну так вот, когда ты в гору идешь, то разное чувствуешь. Там и упрямство есть и радость, и страх и всякое… но когда на вершине уже стоишь… — она пожимает плечами: — если прямо трудное восхождение было, то чувствуешь… пустоту. Смотришь вниз и понимаешь, что да, ты достигла. Покорила вершину. Победила. А внутри — пустота. И еще вниз спускаться. Нет, в первые несколько секунд — ликование, восторг… но это быстро проходит. Потом — пустота.

— И… что делать?

— А что делает альпинист в таких случаях? Как правило ищет другую гору. — усмехается Маша: — пойми, Железяка эта пустота внутри говорит тебе — тут ты достигла всех своих целей, пора ставить новые. Потому что счастье — это не пункт назначения, не вершина горы. Счастье — это процесс. Это когда ты готовишь инструменты и палатку к восхождению, это когда ты разбиваешь лагерь на склоне, когда вы с друзьями сидите у костра, когда замерзаете в спальниках, когда травите анекдоты на привале…

— Но…

— Ты достигла многого, Арина. У тебя — получилось.

— Правда? — девушка шмыгнула носом и вытерла рукавом выступившие слезы: — правда получилось?

— О, да. Ты действительно гений. Но не потому, что тебе многое дано просто так, природой и боженькой, нет. Все что вокруг тебя — ты создала сама, своими руками. Это не свалилось с неба, это создано тобой. Каждодневными тренировками, слезами, потом и кровью. В нашем деле маловато одного таланта, здесь высокая конкуренция, а уж у тебя, на уровне команды высшей лиги — и подавно. Ты шла вперед несмотря на боль, несмотря на усталость, ты не сдавалась несмотря ни на что. И у тебя — получилось. Ты в команде «Крылья Советов», ты смогла обыграть Бергштейн на площадке, ты добилась своего с Виктором… все, чего ты хочешь — ты этого добиваешься. И если у тебя внутри сейчас пустота — то это только потому, что у тебя все получилось. Нужны новые цели. Чемпионат мира. Олимпиада. Ален Делон у твоих ног…

— Ты… ты правда так считаешь?

— Конечно. Я бы на твоем месте уже бежала дальше. Впереди у тебя вся жизнь, здесь ты добилась своего, поставила точку на своих условиях, вперед! — Маша наклонилась вперед и ободряюще похлопала ее по плечу: — давай, Железяка, двигай дальше. Мы всего лишь областная команда, которая едва в первую лигу вошла, а ты уже в высшей. Здесь ты доказала все что могла, не позволяй себя удержать внизу и…

— Стоп. — Арина выпрямляется, вытирает слезы с глаз и подозрительно прищуривается на свою собеседницу: — так вот чего ты добиваешься, а? Чтобы я вернулась в «Крылья Советов»⁈

— Я всего лишь хочу, чтобы тебе лучше было! Мы тут все провинциалы, а ты птица высокого полета и…

— Погоди-ка… — Арина прикусывает губу: — значит, и Виктор Борисович тоже так считает⁈

— Арина…

— Так он специально все сделал спустя рукава⁈ Чтобы я — разочаровалась⁈

— Арина!!

— Я так и знала! Все довольные и счастливые, а мне значит вот так⁈

— Господи, ты откуда такие выводы делаешь⁈

— Какой хитрый план! Какой… изуверский план! Не выйдет! — Арина решительно выпрямляется: — сейчас пойду, найду его и скажу, что все знаю!

— Ариночка, ты что такое несешь…

— Пусть перетрахивает как положено!

Тренировочный День 12

Глава 1

Ленинская комната спорткомплекса Ивановского текстильного комбината имени Пятидесятилетия СССР была местом особенным. Сюда приводили делегации из братских республик, здесь проводили политинформации и собрания профкома, здесь висели грамоты и вымпелы, завоёванные трудовым коллективом за годы социалистических соревнований.

И здесь стоял единственный на весь спорткомплекс видеомагнитофон. Гипсовый бюст Владимира Ильича взирал на происходящее с высоты книжного шкафа, набитого собраниями сочинений классиков марксизма-ленинизма, подшивками журнала «Коммунист» и почему-то — справочником по технике безопасности в чесальном цехе. Рядом с бюстом пылился переходящий вымпел «Лучшей бригаде социалистического труда» за 1987 год и фотография Брежнева, задвинутая в угол вместе с такой же фотографией Черненко. На видном месте висела фотография нового генерального секретаря, относительно молодого, но уже лысого как коленка.

Под картиной, изображающей Ильича на броневике, указывающего путь в светлое будущее — притулился телевизор «Рубин-714», а на нём, как корона на голове монарха, возвышался видеомагнитофон «Электроника ВМ-12». Гордость профкома. Предмет зависти соседнего ткацкого комбината. Официально числился за красным уголком для просмотра «учебно-воспитательных материалов». Неофициально по вечерам на нём крутили индийское кино и все, что только можно было достать «из-под полы», особенной популярностью почему-то пользовались фильмы ужасов и «Последние дни Калигулы».

Красные шторы — бархатные, тяжёлые, пахнущие пылью и торжественными собраниями — были пока раздвинуты. Вечернее солнце косыми лучами падало на ряды стульев, составленных полукругом.

Девчонки из команды Ивановского «Текстильщика» собирались не спеша, недоумённо переглядываясь.

— Кто-нибудь знает, чего нас сюда согнали? — Светлана Меркулова плюхнулась на стул, вытянув длинные ноги: — Тренировка же закончилась. У меня свидание через час. С военным! Младший лейтенант, а усы — во!

— Может, политинформация? — предположила Эля Никитина, устраиваясь на подоконнике: — Опять про международное