"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

поднимается и продолжает на повышенных тонах. — Но вы, граф, не понимаете! Открыть портал в неизвестность, по едва уловимым следам нестабильной магии девчонки, которая сама не знает, что творит — это самоубийство! Это…

— Это её единственный шанс, — говорю я. — И я не прошу вас прыгать туда. Просто откройте дверь. Найдите, где она. А вытаскивать — буду я.

Ростислав Фадеевич стоит, тяжело дыша, сжав кулаки. Внутренняя борьба написана у него на лице.

— Ладно, — наконец, выдыхает он. — Но открывать стану только, если сигнал будет чётким и стабильным. И я не несу ответственности за последствия.

— Ответственность на мне, — говорю я уже у двери. — Пошли. У нас и так нет времени.

Мы выходим из кабинета и быстро идём на улицу, а затем торопимся к порталу в обычный мир.

Картина у «Вепря» изменилась. Олег стоит, мирно разговаривая с капитаном полиции. Полицейские уже не в боевой стойке. Один даже с интересом разглядывает кастеты у Цыпы, который, видимо, решил продемонстрировать им свои игрушки в безопасном режиме — тихонько постукивает по ладони, создавая лишь лёгкую вибрацию в воздухе.

Выглядит это сюрреалистично: силач и полицейские, разглядывающие боевой артефакт, как дети новую игрушку.

— Всё улажено, ваше сиятельство, — говорит Олег, увидев меня. — Капитан Пчёлкин, — он кивает на старшего, — согласился предоставить эскорт обратно. Для скорости. И чтобы больше никто не останавливал.

Капитан Пчёлкин кивает мне:

— Нарушения — нарушениями, граф, но если там действительно человек в беде… Поможем добраться быстро. Только пусть ваш товарищ уже не стучит. А то у меня в машине стекло выпало.

— Я оплачу ущерб, — говорю я и косо смотрю на Цыпу. — У тебя жалованье не резиновое.

Он быстро понимает, что я имею в виду, и поспешно убирает кастеты в карманы.

Садимся в «Вепрь». На этот раз я с ректором на заднем сиденье, Цыпа — впереди, рядом с Олегом. Полицейские машины с включёнными мигалками, но без сирен, сопровождают нас. Эскорт, как и обещали.

Дорога обратно кажется вечностью. Ректор сидит молча, уставившись в окно, его пальцы нервно барабанят по колену. Он что-то шепчет про себя — видимо, вспоминает забытые формулы, настраивается.

— Она жива, — вдруг говорит он тихо, не глядя на меня, когда мы уже на подъездной к дому. — След есть. Слабый, но есть.

— Сможете найти точку выхода? — спрашиваю я.

— Попробую. Но это будет… грубо.

— Главное — чтоб сработало, — киваю я.

Останавливаемся у поместья. Въезжаем на территорию, полицейские машины останавливаются у ворот — дальше, видимо, не поедут. Мы выскакиваем и бегом направляемся на задний двор, к тому самому чёрному кругу на земле.

Ректор Лозовский замирает на месте, закрывает глаза. Его руки поднимаются, пальцы выписывают в воздухе сложные, быстрые узоры. От них исходит холодное, серебристое свечение — не такое хаотичное, как у Ирины, а чёткое, выверенное. Он «ощупывает» пространство, словно слепой читает книгу.

— Да… — бормочет он. — След ведёт… неглубоко. Уровень первый, максимум — второй. Но место… странное. Энергетический фон низкий, но есть всплески. Она там. И не одна.

— Не одна? — переспрашиваю я, сжимая кулаки.

— Не одна, — подтверждает ректор, открывая глаза. — Есть другие. Много. Не знаю, дружественные или нет. Надо открывать.

Он меняет стойку, становится шире, руки разводит в стороны. Серебристый свет сгущается, собирается в точку перед ним. Воздух начинает звенеть, как натянутая струна.

— Я открываю точку входа максимально близко к её сигналу, — говорит он, и голос его звучит отчуждённо, будто издалека. — Портал будет нестабильным. Пройдёте — сразу ищите её и возвращайтесь. У вас есть не больше пяти минут, потом связь порвётся, и я не смогу держать канал открытым. Готовы?

— Готовы, — говорю я.

Ректор кивает, и его лицо искажается от предельного напряжения. Перед ним, в метре над выжженным кругом, воздух начинает расходиться в стороны. Не багровым разрывом, как у Иры, а ровной, серебристой щелью, которая медленно расширяется, образуя овальный проём.

И тут происходит то, чего никто не ожидал.

Импульс бьёт прямо в ректора. Он не успевает среагировать. Его портал исчезает, а прямо под его ногами образуется багровая дыра, и он проваливается в неё.

— Нет! — успеваю крикнуть я.

Но уже поздно. Ростислав Фадеевич Лозовский, ректор Академии магических искусств, с глухим, удивлённым «Ой!» исчезает в багровой пелене. А портал тут же, с громким хлопком, захлопывается.

Мы стоим втроём — я, Цыпа и Олег, прибежавший с переднего двора, — и смотрим на пустое место. На земле лежит лишь выбитый порывом ветра платок ректора.

Цыпа первым нарушает гробовую тишину.

— Ну… это он сам, да? Мы не виноваты?

Я медленно провожу рукой по лицу, чувствуя, как накатывает волна бешенства.

— Да твою мать, — тихо говорю я. — Да твою же мать… Мне теперь, получается, ещё одного порталиста искать? Чтобы вытащить двоих?

Глава 19

Задний двор усадьбы Скорпионовых

Ирина сидит на прохладной утренней траве, скрестив ноги, и дышит. Глубоко, ровно. Перед ней висит её творение. Портал уже не похож на кровавую, рваную рану в пространстве.

Он стал ровнее, спокойнее, выглядит как большое, чуть поблёскивающее овальное зеркало, подвешенное в воздухе. Да, кровавое, но серебристый цвет ей не удаётся. А эти порталы ничуть не хуже.

Она чувствует, как пространство вокруг разлома перестаёт дрожать, как магический поток выравнивается, подчиняясь её воле. Она нашла подход. Не так, как учили в академии. По-своему.

И тут она чувствует вибрацию откуда-то со стороны. От дома или казармы, где живут гвардейцы. Знакомое, глухое, мощное колебание магии. Такое же было полчаса назад, когда внутри дома что-то грохнуло, а потом Оля пробежала с испуганным лицом.

Цыпа, наверное. Опять что-то крушит. Ире до этого дела нет, нельзя отвлекаться, слишком многое на кону.

«Ну вот, — мелькает у неё мысль с лёгкой досадой, — сейчас снова всё собью…»

Она пытается не обращать внимания. Старается удержать хрупкое равновесие. Но вибрация повторяется. И не одна — за ней следует вторая, более сильная, будто от удара двух огромных кувалд друг о друга. И третья.

Волна магического резонанса, грубая и неотёсанная, катится по двору, цепляя за нити пространства, которые так тонко плетёт Ирина.

Контроль рвётся. Её собственный страх снова всё испортить, смешивается с внешним воздействием. И