"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

— Ты медленный, — сказал я, и в моём голосе не было злобы, только холодная констатация факта. — Твоя мана слишком груба. Ты тратишь слишком много энергии на мощные заклинания, забывая о контроле.

Он попытался контратаковать, но я был быстрее. Мои клинки вылетели из ножен и застыли у его горла, касаясь кожи, но не причиняя вреда. Восемь лезвий, острых, как бритва, замерли в сантиметре от его шеи, и я видел, как страх появляется в его глазах.

— Не двигайся, — сказал я, и мой голос был спокоен. — Если ты сделаешь хоть одно движение, я убью тебя. И я не буду ждать, пока ты решишь, что хочешь жить.

Он замер. Его мана колебалась, и я чувствовал, как он пытается найти выход, но понимает, что проиграл. Его лицо было бледным, и я видел, как по его лбу стекает пот.

Ренар тем временем уже справился со вторым. Его противник лежал на полу, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Ренар стоял над ним, и в его руке был нож, который он держал у горла пленника. Его лицо было спокойным, но я видел, как его пальцы сжимают рукоятку.

— Мы взяли их, — сказал Ренар, и в его голосе послышалось напряжение. — Но стоит быть осторожными. Если они поймут, что им не выбраться, то могут попытаться убить себя.

— Я знаю, — кивнул я, подходя к своему пленнику и накладывая на него магические путы. — Но у них не будет шанса.

Я обыскал его. Никаких амулетов, никаких артефактов, которые могли бы помочь ему совершить самоубийство. Но я знал, что это не гарантия. Они могли использовать магию, чтобы уничтожить себя, если бы у них была хоть секунда свободы. Поэтому я действовал быстро — создал плетение, которое блокировало его способность говорить и двигаться, оставляя только способность дышать.

Ренар сделал то же самое со своим пленником, и через мгновение оба лежали на полу, обездвиженные, немые, но живые.

— Мы отвезём их в штаб, — сказал я, чувствуя, как напряжение начинает понемногу отпускать мышцы. — Там допросим их. Нам нужно узнать всё, что они смогут нам рассказать.

— Мои люди увезут их, — Ренар кивнул, и его голос был твёрдым. — Но мы должны быть осторожны. Если враг узнает, что мы взяли пленных, он может попытаться их уничтожить.

— Пусть приходит. Так будет даже лучше, — фыркнул я.

Мы вышли из склада, оставляя за собой тишину. Ночной воздух был холодным и влажным, и я чувствовал, как ветер касается моего лица, принося запах гари и сырой земли. Где-то вдалеке выла собака, и этот звук казался предвестником того, что должно было произойти.

Мы добрались до нашего временного убежища, не встретив препятствий. Ренар отправил своих людей на поиски других потенциальных укрытий врага, а мы с Шеем подготовили комнату для допроса.

Это была небольшая пустая комната с голыми каменными стенами и единственным стулом в центре. Никаких окон, никаких дверей, кроме той, через которую мы вошли. Единственным источником света служил магический светильник, который Шей установил на стене, его мерцающее свечение отбрасывало на стены длинные тени.

Пленник сидел на стуле, его руки и ноги были связаны магическими путами, а на глазах была повязка. Он был неподвижен, и только учащённое дыхание выдавало его присутствие. Его лицо было бледным, а на лбу выступила испарина, но он молчал.

Я стоял перед ним, чувствуя, как внутри всё пронизывает холодная решимость. Я знал, что он не будет говорить добровольно. Они никогда не говорят добровольно. Но я умел заставлять людей говорить. Умел ломать их волю, превращая их сопротивление в пепел. Пусть эти методы мне и не очень нравились.

— Ты знаешь, кто я, — сказал я, и мой голос был спокойным, почти доверительным. — Ты знаешь, что я не остановлюсь, пока не получу то, что хочу. Так что давай сэкономим время. Скажи мне, кто стоит за тобой, и я, возможно, позволю тебе жить.

Пленник молчал. Я слышал его дыхание — оно было глубоким, прерывистым. Он боялся, но не показывал страха. Он был обучен молчать, даже перед лицом смерти. Но у меня были способы сломать его молчание.

Я подошёл к нему ближе и наклонился, так что мои губы оказались почти у его уха. Я чувствовал запах пота и страха — тот самый запах, который всегда появляется у людей, когда они понимают, что смерть близко.

— Ты думаешь, что сможешь выдержать? — прошептал я, и мой голос был тихим, почти ласковым. — Думаешь, что молчание спасёт тебя? Ты ошибаешься. Молчание — это не защита. Это приговор. Чем дольше ты будешь молчать, тем больнее будет твоя смерть.

Пленник дёрнулся, и я увидел, как его пальцы сжимаются в кулак. Он хотел что-то сказать, но я не дал ему времени. Я хотел, чтобы он понял, что игра идёт по моим правилам. Что только я решаю, кто будет говорить, а кто умрёт.

Шей стоял у двери, наблюдая за допросом. Он был готов к любым действиям, и я знал, что могу положиться на него.

Я медленно снял повязку с глаз пленника, и он зажмурился от света, который ударил в глаза. Его лицо было бледным, как мел, а в глазах я видел страх — дикий, животный страх, который не мог скрыть даже самый тренированный убийца.

Я подошёл к нему и поднял руку, создавая в ладони лезвие из маны. Я видел, как его зрачки расширяются, как дрожь пробегает по его телу.

— Сейчас, — сказал я тихо, почти шёпотом, — я задам тебе вопрос. И если ты не ответишь, я сделаю так, что ты начнёшь умолять меня о смерти. И я не остановлюсь, пока ты не скажешь мне всё.

Пленник всё