"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Так что я собирался попить пивка и поглядеть, что случится дальше. Если даже Есенин выбьет Мандельштаму пару зубов — мировая культура от этого ничего не потеряет.

Но вмешалась Светлана. Она Мандельштама не уважала, но Есенин ей тоже не очень нравился. Именно за то, что раскручивал свою популярность на богемных скандалах. «Богема — это мелкобуржуазная мерзость» — говорила моя подруга. А ведь в данное время слово «мелкобуржуазный» среди коммунистов означало примерно то же, что в моём времени «пидор».

— Сергей, вы что тут хулиганите? — Обратилась она к Есенину.

Тот обернулся, увидел нас и сразу как-то потух. Мы, разумеется, не были его начальниками. Но в наших структурах его печатали. Так что ссориться Есенину с нами было совсем ни к чему.

Он, до этого выглядевший абсолютно пьяным, мигом протрезвел.

— Светлана, Михаил. Как я рад вас тут видеть! Идите к нашему столу.

Как по волшебству, оказался свободный столик. Возле него сидели только Есенин и Мариенгоф. Нам быстро принесли пиво и закуску — порезанную соленую рыбу и какие-то изделия из муки типа крекеров. Впрочем, Сергей снова отвалил — он присоединился к компании его поклонников, среди которых имелись девушки. Он начал увиваться возле одной из них, явной еврейкой. Что у него, судьба такая?[167]

Ну, это ладно, не мне ведь Есенина учить, с кем спать. А вот Мариенгоф, хлебнув из кружки, завел интересный базар.

— Товарищ Коньков…

— Давайте уж Сергей, раз мы тут пиво пьем.

— Сергей, я говорю о нашей группе…

Вопрос был интересный. Дело даже не в том, что среди имажинистов был Есенин. Ведь их метод уже в моё время вполне пришелся ко двору в текстах русских рок-групп. Ведь в самом деле — а что такое тексты Кинчева, Шевчука или Цоя? Именно то, о чем говорили имажинисты. Набор крутых образов. На бумаге читать эти произведения невозможно. Но под музыку они звучат. А если… До рока пока далеко. Но…

А тут вдруг у меня всплыла дикая мысль. Рок-н-ролл! Ведь метод имажинистов — это как раз нагромождение «крутых» образов, которое вполне работало в русском роке. А что… Нет электрогитар и прочей аппаратуры? Фигня война. Ведь в пору моей юности у Гребенщикова, Кинчева и многих иных ребят имелись акустические концерты. В которых музыканты играли на обычных гитарах и всякой ритмической хрени. Значит, рок — это не гитарные риффы, и не обвал киловатт. Это нечто… А вот у футуристов и имажинтстов это «нечто» есть. А нет электрогитар — так саксофоны имеются. А вместо бас-гитары сойдет и бас-балалайка. Если даже её нет — создадим! Большевики и не то создавали! А ударные установки — если их и нет, то скоро будут. А в чем дело-то. Главное в роке — не стучать по барабанам, а лупить. И не петь, а орать[168].

— Анатолий, а вы знаете, что такое регтайм?

— Я музыку терпеть не могу. Я просто не понимаю её смысла.

— А насчет музыки это вы зря. Поговорите с друзьями. Музыка — это великая сила. Нужно только грамотно её использовать. Давайте попробуем. Я не о том, чтобы положить ваши стихи на музыку. Я о новом виде искусства. В котором будет сочетаться музыка и поэзия.

Мариенгоф задумался. И сделал правильные выводы. Это был шанс обойти Маяковского и его дружков. Все представители левых направлений хотели пробраться поближе к власти. А вот тут такое предложение.

Я добавил:

— Анатолий, я знаю, что вам по ушам стадо слонов прошло, поэтому вы музыку не воспринимаете.

— А вы поэт! Нет, какой образ. Но вы правильно сказали. Для меня музыка просто шум. Но вот для Сережи… Погодите, я его позову…

Вскоре к нам подошел Есенин. У него-то с музыкальным слухом было всё в порядке. Недаром говорили: «Есенина в России не читают, Есенина в России поют». И в моем времени группа «Альфа» неплохо запузырила песню Есенина. А найти музыкантов и сформировать группу — это уж вопросы чисто технические. Если получится — и сотню групп сформируем.

For those above to rock! We salute them!

Итак, я запарился идеей внедрить в это время рок-н-ролл. Дело тут даже не в моих личных пристрастиях. Хотя и в них тоже. Революционные песни по драйву были покруче рока. Но вот хотелось к ним добавить басов и барабанов… Что мне нравилось в роке, кроме собственно музыки? А то, что группы собирали не профессионалы. Ребята с нашего двора. Я дико ненавидел «творческую интеллигенцию». Которая продала мою страну за грошовые подачки. Так что пусть будет им альтернатива.

Но с реализацией моей светлой идеи оказалось много проблем. Я знал рок как слушатель. Я в той жизни слушал, в основном, «харду» семидесятых. Ну, там Deep Purple, Led Zeppelin, Black Sabbath, Rainbow, Nazareth и прочую подобную ботву. Из русского рока мне нравились «Алиса», «Кино», и архангельская группа «Облачный край».

А как там они играли — я не очень представлял. Ну, понятно, знал, что рок-музыка развилась из блюза. Так ведь сейчас мало кто знал, что такое блюз. Светлана умела играть на фоно, но как она честно признавалась, всего лишь «блямкала». То есть, умела изображать то, чему её учили. А больше никак.

А гитары в этом времени вообще не котировались. Они считались мещанским инструментом, на котором можно исполнять лишь душещипательные баллады. Так что к гитарам относились так же, как в моё время — к Филиппу Киркорову или Донцовой. Их презирали все — и коммунисты, и разные там эстеты. А как объяснить, что гитара способна на большее? Если я её держать в руках не умею.

В общем, моя идея прогорела и стала чадить. Но вот тут… Мы сидели со Светланой на кухне своей огромной квартиры и тихо-мирно пили чай из самовара. Квартира, кстати, производила мрачное впечатление — она выглядела полностью запущенной. А что вы хотите от парочки журналистов? У настоящего журналиста ведь нет ничего, кроме его работы. Вот и у нас не было. Так что кухня являлась для нас (кроме постели) более-менее обитаемым местом.

А тут раздался дверной звонок. Мы отреагировали грамотно — встали по обе сторону двери. Ну, и понятно, достали оружие. Светлана открыла дверь. И вдруг завопила.

— Андрей! Это ты!

Она сунула в карман наган и бросилась гостю на шею.

Да, это был наш товарищ Андрей Савельев, командир бронепоезда, с которым