Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

к Чаку Милому, который занимался тем, что осматривал единорогов в загонах, которых еще студенты именовали единорожнями. Несмотря на то, что тренер лично ухаживал за животными – мыл и расчесывал их, – выглядел он при этом так роскошно, словно собирался на бал. На нем, как и на всех Всадниках, были франтоватые бордовые бриджи, заправленные в высокие коричневые сапоги на небольших каблуках, белая накрахмаленная рубашка, нарочито небрежно расстегнутая на несколько пуговиц, и черные лаковые перчатки. Волосы его были заботливо собраны в хвост, и со стороны его можно было даже принять за миловидную девушку, если бы не мускулы, видневшиеся под рубашкой, и излишне широкие плечи.

Когда Артур зашел в единорожню и вежливо поздоровался с ним, Чак Милый театральным жестом отложил в сторону губку для мытья и насмешливо посмотрел на своего гостя. При этом его красиво очерченные брови изобразили такую немыслимую дугу, словно их обладатель искренне сомневался в способностях Артура вообще залезть на единорога, не говоря уже о самом участии мальчика в игре.

– Старик, верно, рехнулся, раз в самом разгаре подготовки к играм хочет подсунуть мне нового ученика? – очень нелестно отозвался тренер о своем учителе, который, кстати говоря, вовсе не выглядел старым.

– Я справлюсь, – твердо заявил Артур, упрямо сжав губы. Он боролся с непреодолимым желанием украсить надменную физиономию тренера ярким синяком, однако в этом случае ему пришлось бы навсегда забыть про участие в команде.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Чак Милый. – Впрочем… Если так угодно нашему учителю, то я умываю руки. – Последнюю фразу он намеренно произнес с излишне пренебрежительным оттенком, в очередной раз показывая свое непочтение по отношению к профессору.

Чак провел Артура в загон, где жили единороги. Здесь было тепло и сухо; каждого белоснежного красавца ждала специально отведенная комната, где единорог мог отдыхать и трапезничать. Повсюду стояли огромные корзины, доверху набитые морковками. Со всех сторон доносилось синхронное чавканье, что говорило, разумеется, о сильной занятости белоснежных животных в этот обеденный час. Они с живым любопытством воззрились на посетителей и даже на пару секунд перестали жевать.

Все как один белые, ухоженные и старательно причесанные Чаком, они хитро изучали гостей, поблескивая глазками-бусинками. Артур восхищенно смотрел на огромные и вместительные загоны, отделанные с любовью и заботой; он даже забыл про своего нелюбезного тренера.

– А вот и твой скакун… Не правда ли, он прекрасен? – раздался откуда-то противный голос Чака Милого. На Артура смотрел, наверное, самый дряхлый единорог Троссард-Холла, который даже морковку жевал с трудом!

– Это Тритон. Тритон, познакомься, это твой всадник – Артур, – паясничал тренер.

– Но… Он же умрет, когда я на него сяду! – возмутился юноша такой несправедливости, но Чак только самодовольно пожал плечами.

– Прости, но все остальные уже в игре. Не могу же я дать тебе единорога-охранника – он и правил-то не знает.

Таким образом на следующий день Артур появился на тренировке в компании седовласого Тритона. Заприметив нового скорохода Морских львов, Антуан сморщился в досадливой ухмылке, пробормотав сквозь зубы:

– Тебя ведь не допустили до игры!

Впрочем, увидев единорога Артура, он только расхохотался и махнул рукой. Тут и впрямь было на что посмотреть. Белоснежная шерсть животного осыпалась с боков, словно труха со старого пня, в некоторых местах образуя проплешины разной величины. Тритон был обладателем великолепной длинной бороды, наполовину черной от грязи, так как он волочил ее за собой по земле. Эта борода была предметом особой гордости и заботы почтенного старца. Он старался укусить каждого, кто, по его мнению, мог хоть как-то ей навредить. Лукавые черные глазки приземистого единорога смотрели на мир с чувством необъяснимого достоинства и знания жизни, которым обычно любят щегольнуть только самые дряхлые старики. Он ступал достаточно живо и даже немного бравировал, однако опытный глаз мог бы подметить, что животное слегка прихрамывает.

И самым последним – и наиболее значительным – его недостатком было то, что старый трудяга отчего-то невзлюбил Артура всей душой. Между ними не было взаимопонимания ни на йоту, не говоря уже о таинственной кадоросаме. Возможно, это произошло потому, что Артур все время думал о Баклажанчике, а Тритон плохо относился ко всякому, кто не отдает должного почтения ему и его прекрасной бороде. Так этот странный тандем появился на тренировке за несколько недель до пробного матча.

Ненависть Тритона сперва не знала никаких границ – строптивый единорог совершенно не слушался своего новоиспеченного всадника. Однако в какой-то момент все поменялось, и, несомненно, в лучшую для Артура сторону. И произошло это следующим образом. На одной из тренировок Чак Милый вновь начал измываться над Треверсом. По какой-то неведомой причине белокурый юноша выбрал именно его в качестве основной мишени для своих изощренных унижений. Вполне вероятно, что Чак делал это из желания насолить Дагу де Вайту, либо же потому, что действительно считал Треверса слишком неуклюжим и слабым для участия в игре.

– Мы уже заканчиваем нашу тренировку, но для тебя, толстяк, у меня имеется еще одно задание, направленное на твое похудение. Тебе нужно надеть перчатки и подтянуться десять раз, а потом еще повисеть на перекладине в течение пяти минут. И не забудь поблагодарить меня за то, что я так забочусь о твоей фигуре.

Треверс угрюмо нахмурился; мальчик прекрасно понимал, что подобное задание выполнить ему не под силу, даже если он будет очень стараться. Его слабые руки были совершенно не подготовлены для таких испытаний.

– Если не получится подтянуться, то можешь смело выметаться из команды. Я предупреждал всех, что вы здесь до тех пор, пока выполняете мои приказы.

Треверс в нерешительности замер на месте, обреченно опустив голову. Он судорожно думал о том, какое решение лучше принять в данной ситуации. Гордо отказаться выполнять упражнение и уйти с поля под веселые улюлюканья всех остальных? Или все-таки попробовать и опозориться еще больше? Наверняка, пока он будет беспомощно висеть на этой злополучной перекладине, Чак Милый будет отпускать в его адрес весьма нелестные комментарии.

– Что, слабó тебе выполнить приказ, да, толстяк? – холодным голосом проговорил тренер. Старшекурсники при этом с удовольствием следили за происходящим. Они знали, что их самих никто не посмеет тронуть, а некоторым людям порой бывает весьма приятно наблюдать за унижениями других.

– Если глупый приказ отказываются выполнять, это вина не исполнителя, а того, кто его отдал! – громким голосом сказал Артур, которому уже по горло надоело заносчивое поведение их тренера. Чак Милый перевел взгляд на дерзкого ученика, и его голубые глаза злобно сверкнули.

– Всаднику трухлявой клячи право голоса, кажется, не давали, – сквозь силу процедил