Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

и пугающими становятся совсем уж нечеловеческие звуки, которые пронизывают... землю. Не могу в точности объяснить, что я имею в виду, но складывается ощущение, будто стонет, плачет и воет от боли сама земля. И воет она сотнями голосов, которые как один похожи на человеческие. Тихой, безветренной ночью даже можно различить отдельные слова, но они невероятно глухие и искажённые.

Вся армия города перешла в распоряжение врага. Не могу знать, что же с ними делает «помощник» Калеба, но мои парни стали злыми как сами Одурманенные. Они носят исключительно тяжёлые доспехи, которые мы используем только на войне, и даже в самую ясную и жаркую погоду не снимают шлемов. Молчат, будто воды в рот набрали, на прямые приказы даже не думают шевелиться! Причём лишь часть из них претерпела какие-то изменения, в то время как остальные ничем не отличаются – всё также пьют, ругаются как старые моряки и горланят песни по вечерам.

Город дрожит. Это невозможно передать словами – это нужно именно прочувствовать. Столько раз я говорил вам о том, что угроза реальна, что ещё немного и всем нам несдобровать – я остался неуслышанным. Теперь же город словно химера меняется, мимикрирует под новые условия, впитывает в себя свежую кровь людей и дрожит. Ему не страшно – он в предвкушении.

Серум. Мирабель. Король Шерридан. Хоть кто-нибудь. Пришлите помощь, молю вас. Я не справлюсь.

Уиллем Берро.»

– Как это смело, капитан – просить помощи «старшего брата». Вы же герой, Главный Советник, непререкаемый авторитет – и вот так легко и слёзно умолять о помощи? Совсем на вас не похоже...

– Заткни пасть, щенок...

– Вы своей уж никого более не покусаете. – шикнул стражник и толкнул тело капитана в открытую дверь.

С тяжёлым грохотом Уиллем, связанный по рукам и ногам, повалился на колени. Вторым пинком его тело столкнули с деревянной лестницы, каждую из ступеней которой он пересчитывал собственными рёбрами. В одной лишь ночной рубахе и штанах, безо всяких башмаков, он приземлился в лужу свежей крови, которая натекла под дверями, ведущими из его дома. Весь перемазанный, он больно приложился головой и спиной о дверной косяк, отчего выгнулся змеёй и раскрыл рот, не в силах сделать вдох.

– Вставай, Берро. – подошёл к нему сзади стражник и сильным рывком поднял капитана на подгибающиеся ноги.

Перепачканный кровью своей и убитого Бежевого Щита, Берро медленно вышел из своего дома и ошалело стал осматриваться по сторонам. Прямо рядом с дверями лежали двое его доверенных охранников с перерезанными глотками и вспоротыми животами, рядом с ними лежали ошмётки золотисто-бежевой брони. Он уже не помнил, лежал ли ещё один труп на втором этаже, где был он сам – мощным ударом по затылку его оглушили и на короткий, но достаточный, промежуток времени уложили без сознания. Всего минуты хватило, чтобы накрепко связать капитан и отобрать у него всё, что могло бы быть использовано как оружие или помочь в побеге.

Голова чертовски гудела, в ушах звенело, страшно болел позвоночник и бока, отчего капитан невольно прихрамывал и шёл куда медленнее, чем того хотели стражники. Несколько раз его резко подтягивали и подталкивали, отчего Уиллем неуклюже падал на землю и боязливо, осторожно вытирал с лица кровь, пока мог. В такие моменты он быстро осматривался по сторонам и с отвращением наблюдал за тем, как фонари из красного стекла играют бликами на тёмных, пыльных стенах домов. С ужасом смотрел на людей, которые в пьяном экстазе рассекают свою плоть плетьми и хлыстами во славу своего дьявольского Бога-Создателя. Он мог поклясться, что на момент увидел картину, будто один из служителей вырывал у горожанина несколько передних зубов.

Этот город в одночасье стал ульем, разросшимся до невероятных масштабов. Со всех сторон кто-то пел и отплясывал в свете костров, красных фонарей и факелов; в каждом из переулков толпами стояли люди, преклонив колено, и слушали выряженного в схимы Церковников служителя – их поливали кровью, их хлестали кнутами, их избивали дубинками, а они покорно тянули руки ближе и ближе к Бичу Божьему, чтобы получить заслуженное наказание; в других углах на телах новообращённых послушников вырезались символы Времени и Пустоты, маленьким детям здоровенные амбалы держали руки и ноги, пока их тела клеймили Чтецы.

Чем дальше Уиллема вели по улице города, тем больше ужасных ритуалов он видел своими глазами. На одном из крупных перекрёстков, где стояли огромные чаши для сигнальных костров, ныне не было ни одного брёвнышка – чаши с горкой были заполнены окровавленными зубами, тут и там облепленными кусочками дёсен. От этого гадкого, омерзительного зрелища Уиллема затошнило. В глазах помутнело и он, повалившись на колени, изрыгнул едкую желчь, после чего ещё несколько секунд не мог прийти в себя.

– Для человека, лично участвовавшего в бойне под Храмом Пустоты, вы совсем слабы на желудок, капитан. – съязвил стражник, после чего очередным резким рывком поднял Уиллема на ноги.

Поверить сложно, но всего за одну ночь город из тихого и относительно спокойного места превратился в центр разврата и еретического богослужения. Со всех уголков слышались сладострастные стоны и смех, которые тут же смешивались с воплями боли и щелчками хлыстов. Толпы людей расхаживали по улицам в окровавленных одеждах, с иссечёнными спинами и ногами, но на кого бы не посмотрел капитан Берро – у каждого из них на лице расплывалась благая, почти беззаботная улыбка, будто вся эта вакханалия – не более чем городской праздник, на котором резвятся милые маленькие детишки и молодые пары, в то время как лёгкий ветерок нежно ласкает их лица. Одна из таких девушек, которая едва передвигала ноги, но лучезарно улыбалась проходящим мимо стражникам, упало наземь вниз лицом и перестала двигаться. Один из сопровождающих капитана стражей подошёл к ней и приложил ухо к груди, затем отрицательно покачал головой и продолжил подталкивать Уиллема.

Шаг за шагом они медленно двигались по улицам города и капитан, наконец, понял, куда его ведут. Это были Казармы Бежевых Щитов, под которыми находились катакомбы и допросные комнаты. Конечно, сейчас его закуют в цепи, подвесят под низким потолком и примутся делать с ним всё, что он сам некогда проделал с одним из послушников Мальферия. Стоит ли надеяться на то, что хотя бы часть из его людей одумается и не допустит его смерти? Есть ли хоть призрачный шанс, что его просто хотят запугать, а не расквитаться за все палки, которые он вставлял в колёса Церковников?