Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

– Десантники, – пояснил Пахом. – Такие, в тельняшках и голубых беретах ходят.

– А почему ты решил идти в десантники?

– Да прикольно… Хочу бурогозить на день ВДВ… – Пахомов засмеялся.

«Он, конечно… пипец… Папа таких называет раздолбаями». Тут Светлана и сама улыбнулась.

Оказалось, что с Пахомовым у девочки не возникало тех неловких моментов, которые случаются между малознакомыми людьми. Он мог рассказать ей что-то про одноклассников, о чем Света не знала, например, кто из девочек в классе уже ходит в ночные клубы. Светлане это было очень интересно. Или посмеяться над толстой девушкой, которая покупала много еды. И Света смеялась над ней. Ей было неловко, она даже просила перестать, но смеялась. Просто потому, что едкие замечания Пахомова были по-настоящему смешными.

Когда они вышли на улицу, шел дождь. Света хотела раскрыть зонт сама, но Влад забрал его, раскрыл, а потом… взял девочку за правую руку. И они пошли. Рука у Пахомова была немного липкая, или влажная, что ли. Свои-то руки она помыла перед выходом. Но, по сути, это было ерундой, так что она ничего ему не сказала и его руку не выпускала. Пусть пока все так и будет. А вот потом… Потом она точно научит его мыть руки.

Все-таки он очень смешной, с ним было легко. Настолько легко, что Светлана напрочь позабыла про свои пальцы и про машину с бородатым парнем. Один рассказ Пахомова о том, что Оксана Катаева, их одноклассница, по слухам, встречается со взрослым мужчиной лет двадцати пяти, привел ее в замешательство.

– Оксана? – Света не верила.

– Да наши бабы об этом с лета говорили, – уверял Пахомов. – Бельских говорила, она сама видела, как Катаева садилась к нему в машину. Он за ней в школу приезжал.

– В школу?

– В натуре, а когда ее Бельских с Марфиной об этом спросили, она ответила: а вам-то что?

«А вам-то что?» Этот ответ был похож на Оксанкин. Она казалась девушкой заносчивой и держалась всегда особняком.

Да, все это было увлекательно и интересно, и за подобными разговорами они дошли до дома Светланы. И тут все закончилось. Ну, хорошее ее настроение точно закончилось. Сначала, еще на подходе к арке, девочка почувствовала… сзади, в затылке и в шее… Это походило на то, что кто-то смотрит на нее сзади. А потом…

Пальцы!

Они снова задергались, словно их потряхивало током. Она обернулась, но машин вокруг было много, шел дождь, затрудняющий обзор. Может, там и не было никого, но вот пальцы… Они не унимались, пальцы все дергало и дергало.

– Свет, что? – Владик увидел, что она переменилась.

– Нет… Ничего. – Девочка только крепче сжала его руку.

– Ну скажи! – не отставал он.

А что она могла ему сказать? «У меня в шее чувство холода, и еще пальцы дергает». Мало того, что он подумает, что она с придурью, так еще и эти ужасные черные пятна придется показать.

– Да нет… Все нормально, мне просто показалось, – отвечала девочка, оглядывая машины, стоявшие рядом с ее парадной.

Влад, судя по взгляду, ей не поверил, хотя больше не стал задавать никаких вопросов.

Весь оставшийся день Свете было не по себе. Она то и дело подходила к окну и рассматривала машины во дворе. И ту синюю, старую, не находила. Тем не менее успокоиться не могла, и все время, каждые десять минут, вспоминала про свои пальцы, смотрела на них, поднося к настольной лампе. Может, теперь их не дергало, как на улице, но ей казалось, что пятна растут, что чернота расползается по коже. Эти мысли не давали Светлане покоя. И ей удалось успокоиться, вернее, отвлечься от них только тогда, когда близнецы уже спали, а ее телефон зазвонил. Конечно, это был Влад. Они проговорили почти два часа, до двенадцати ночи. И проговорила бы еще больше, но батарея в старом телефоне села.

А девушки ее уже ждали, Анна-Луиза кинулась к Свете и обняла ее.

– Блин, а мы тебя ждем-ждем…

– Мы-то сами без тебя отсюда выйти не можем, – сказала Сильвия.

Света обрадовалась. С ними обеими было все в порядке, хотя на загорелой коже маленькой женщины еще виднелись следы укусов мух.

– Туман на улице адский! – сказала Анна-Луиза.

– Тут, на Гагарина, всегда так, проклятое место, – заметила Сильвия. – Я дверь открыла и немножко обалдела… На пять метров ничего не видно. Подумала, что нам с Аней делать, если ты не появишься. Как через мох перебираться?

И опять с некоторым злорадством девочка подумала о своей правоте. Ее так и подмывало сказать подругам, вернее, Сильвии: «Ну, что я вам говорила? Без обуви тут никак не обойтись, да и без одежды тоже. Вот были бы вы одеты, вас бы и мухи не покусали».

Конечно же, ничего подобного она не сказала.

– При том, что вы уже весьма опытны, меня удивляет, что вы так неосторожны, эти особи, несомненно, могут представлять опасность. – Если бы Лю был материален, то он обязательно поджал бы губы. Он редко говорил с выражением, но сейчас в его голосе отчетливо слышалось разочарование, скепсис и, кажется, опасение.

Ей пришлось отвернуться от девушек, чтобы они не видели, и прошептать почти беззвучно:

– Это мои подруги. Мы идем к одной из них в убежище. Оно на севере, как раз там, куда мне и нужно. И они хотят идти дальше, мне с ними по пути. Понимаете, Лю? Они тоже хотят идти к сиренам.

– Полагаете, что их можно было приглашать в ваше убежище? – все так же скептически вопрошал Любопытный.

– У нас не было выхода, на нас напал муходед, – сказала девочка.

– Извини, что? – Сильвия подошла к ней поближе. – Я не расслышала.

– Не отвечайте, они не должны знать, что у вас есть я. Держите это в тайне. В случае опасности я – ваше преимущество. И, пожалуйста, запретите им вторгаться на мои площади. Те, что в соседнем помещении. Я боюсь, что они разрушат периметр, я очень им дорожу.

«Ну конечно, он волнуется за свой периметр, вот и злой такой», – подумала Света и прошептала:

– Мы сейчас уйдем.

– Что? – Теперь и Анна-Луиза стала интересоваться, что там шепчет Светлана.

– Говорю, что нам надо