Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

о том, что нужно все делать тихо и аккуратно. Уж и камень покатился вниз, палку едва не выронила из рук. Щеку с шеей жгло, и ей очень хотелось побыстрее закончить дело. Или… просто вернуться к себе в депошку и лечь на теплый пыльный пол. Лечь и лежать… На фиг этого муходеда, на самом деле ей так не хотелось его… даже видеть. Это все из-за подруг, из-за них она лезла сюда, из-за них у нее горела кожа на лице и шее. Ей очень хотелось вернуться… Плакать. Вот только этот бестолковый Лю, не понимая ее состояния, продолжал своим невозмутимым голосом:

– Прекрасно, теперь спускайтесь как можно тише, он как раз под вами, он еще не активен, у вас все получится.

Спускаться в таком тумане было даже тяжелее, чем подниматься в гору. И конечно, тут же из-под ее ботинка полетел небольшой камень. Но девочка даже не притормозила. А Лю продолжал так же бесстрастно:

– Вы уже должны видеть его, он прямо перед вами, доставайте свой инструмент.

Света вытащила Кровопийцу из ножен. Рука девочки дрожала. Она сделала еще один шаг вниз и увидела его.

Муходед сидел прямо под ней в уютном уголке из обломков плит перекрытия. Он спал и ничего не слышал. Он был похож на темный валун с торчащими из него палками. Палки? Нет. Это его длинные локти, сам же он скукожился, свернулся, опустив голову, и Светлане поначалу были видны только огромная темная спина и жидкий, чуть подрагивающий горб.

– Начинайте! – обыденно произнес Любопытный.

«Начинайте!» Света крепко сжала рукоять тесака. Она боялась.

– Вы же видите его, начинайте, не теряйте времени, – продолжал голос абсолютно спокойно, – сделайте шаг и наносите ему повреждения.

Шаг Светлана сделала. Занесла руку. На секунду даже забыла о боли в щеке и шее. Но удар нанести не смогла, так и остановилась с занесенной рукой. Даже через туман ей было хорошо его видно. Морщинистая кожа на плечах и шее, шар лысой головы, руки-клинки, которые оказались вышедшими из плеч острыми костями. И горб. Его огромный, во всю спину горб оказался полупрозрачным пузырем с жидкостью, в котором она отчетливо видела десятки и десятки светлых личинок, черные комочки уже сложившихся мух, все они были живые, они шевелились и даже перемещались в жидкости быстрыми сокращениями. Их там было много.

– Светлана-Света, – бубнил Лю, – начинайте. Он уже запустил процесс входа в активное состояние.

И словно услышав его, муходед пошевелился, он слегка качнул головой туда-сюда. А девочка так и стояла с занесенным тесаком в руке, но не решалась нанести удар. Если бы Лю не повысил голос, едва не крикнул на нее: «Начинайте!», Света вообще не решилась бы на это. Но этот его окрик заставил ее действовать. Девочка нанесла первый удар по горбу муходеда. Она даже не почувствовала сопротивления, Кровопийца рассек горб, как воздух, как пустоту. Светлане показалось, что она даже не задела полупрозрачную ткань горба, но это только ей показалось. Горб был рассечен, и из него хлынула вязкая жидкость с сотнями липких мух и крупных желтоватых личинок. До девочки долетели брызги. А муходед вздрогнул всем телом, начал ворочаться и даже привстал. И из него полилось еще больше. Света застыла, боясь, что вся эта липкая грязь испачкает ей ботинки, она даже сделала шаг назад и чуть не упала на груду кирпича.

Но голос не давал ей расслабиться:

– Продолжайте, это повреждение для него не критично.

Ну, раз Лю настаивал… Светлана ударила еще раз. Ударила сильнее и прицельнее. И теперь уже рассекла тесаком не горб, а спину, она даже почувствовала, как тесак ударился о что-то твердое внутри тела муходеда. Это была кость. Дед уже встал во весь рост, он еще не понимал, что происходит, но уже приходил в себя после сна.

– Продолжайте, Светлана, продолжайте, урон, который вы нанесли, несущественен. Наносите ему проникающие удары, поражайте внутренние органы.

«Проникающие… Проникающие… Это как?» – думала Света, тем временем нанося еще два удара, но уже сверху по голове.

О да… Кровопийца ее не разочаровывал. После каждого его, казалось бы, легкого прикосновения кожа муходеда расползалась длинными, ровными, как по линейке, дырами, из которых тут же начинала вытекать темно-красная, почти коричневая, как сок старой черешни, кровь.

– Проникающие, проникающие удары! – казалось, Лю кричит это ей в самое ухо. Именно кричит. – Светлана, наносите проникающие удары!

И Света поняла, о чем просит голос. Нужно было колоть деда. А тот уже встал во весь рост и раскинул свои руки-клинки. Он зарычал и собирался повернуться к ней; понимая это, девочка ткнула в его скользкую, освобожденную от горба и кожи спину. Нож почти беспрепятственно прошел внутрь тела почти до половины. Это было… очень противное чувство. Очень противное. Ей показалось, что не будь рукоять Кровопийцы липкой, она бы выпустила ее, и тесак остался бы в теле муходеда.

– Отлично! Еще! Сделайте несколько подобных движений, сделайте десяток таких же ударов, – одобрял ее действия Любопытный.

И Светлана, подавляя в себе брезгливость, стала колоть и колоть в противную спину. Нож входил в плоть легко, лишь изредка натыкаясь на кости. Пару раз тесак входил в муходеда до самой рукояти, и на Светлану при этом летели и летели мелкие брызги из рассеченных сосудов.

– Прекрасно, прекрасно, – спокойно комментировал ее работу голос. – Продолжайте, вы наносите ему серьезные системные повреждения.

Нож входил и входил в тело, и Светлана прекрасно чувствовала, как играючи он пронзает все, что находит на своем пути. Это было страшным ощущением, страшным, но… упоительным.

И тут после одного особенно глубокого укола дед уже очнулся окончательно.

– О-о-о-э-э-э, – издал он глубокий тяжелый звук, похожий на долгую отрыжку.

Он качнулся, а затем махнул своей левой рукой-клинком. И Свете едва удалось отпрянуть. Острый конец рассек туман и пронесся в десяти сантиметрах от ее груди.

Шуххх…

Быстро. Близко. Опасно. Светлане показалось, что она почувствовала ветерок от удара.

Света увидела перекошенную от злобы, почти нечеловеческую морду этого существа, его огромную пасть в потеках коричневой крови, выпученные глаза. Да, он был в ярости, он собирался ее убивать. Не слушая, а вернее, не слыша слов Любопытного, девочка, не пряча нож в ножны, повернулась и стала карабкаться вверх по куче. А ей вслед из уже тающего тумана летел не то стон, не то долгая и противная отрыжка. И еще хрип, смешанный