Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

Окошко было небольшое, и протиснулся я в него с трудом. Медведь, например, сюда бы точно не пролез. Мы с Орвиным оказались в узком небольшом помещении, из которого приоткрытая дверь вела в просторную гостиную с большим столом, стульями и шкафами, темневшими у стены. Осторожно наступая на доски пола, которые, на наше счастье, не скрипели, мы прошли мимо стола. Орвин потянул меня за рукав, и указал на лестницу, ведущую на второй этаж дома. Неужели он предлагает идти наверх? Но нет, мой друг подошел к лестнице сбоку, и указал на неприметную дверцу ниже нашего роста, которая вела под лестницу. Повезло – дверца была немного приоткрыта, хотя у нее имелся собственный хитрый замок, который я не видел в Городе. За дверцей обнаружились ступеньки вниз, и оттуда на нас повеяло прохладой, и почти неразличимыми, но такими волнующими запахами еды.

Ступеньки не скрипели и тут, и мы спустились в совсем темный узкий подвал, остановившись и ожидая, когда глаза привыкнут к темноте, и мы сможем разглядеть хоть что-либо. Глаза привыкали постепенно, и я сперва различил несколько рядов полок, на которых стояли тусклые банки, какие-то ящики, множество бутылок, и непонятные свертки. Когда глаза привыкли еще получше, я присмотрелся, и понял, что мы угадали с домом: на полках было полно еды. Тут были и бутылки с неопознанными напитками, и мешки с зерном и картошкой. В ящиках лежали овощи и фрукты. Мы чуть не заорали от радости – помешало только то, что мы оба практически захлебнулись собственной слюной. Тихо, дрожащими от волнения руками, мы стали собирать еду в наши пустые дорожные мешки. Я услышал, как звякнули бутылки, и посмотрел на Орвина бешеными глазами – чем он вообще думает?! Я собирал то, что выглядело съедобным. Разбираться будем потом, когда уйдем отсюда. Под ложечкой невыносимо засосало – мне хотелось уйти прямо сейчас, пока ничего не случилось, но руки продолжали загребать припасы.

Наконец, меня остановил Орвин – наши мешки выглядели так, что у нас возникли сомнения, что они пролезут в окно. Ладно, там видно будет, а сейчас надо идти. Я развернулся к лестнице, и обомлел – сбоку от входа на полу сидел, сжавшись в комок, тот самый пухлый мальчишка, которого я видел во дворе. Около него стояла открытая банка, в которой, судя по легкому запаху, было ягодное варенье. Мальчишка смотрел на нас снизу вверх, и я только сейчас понял, что он был тут все это время, когда мы вошли и прошли мимо него в темноте. Я покрылся холодным потом, живо представив себе, как он сейчас заорет. Меня сзади схватил за рукав Орвин, и зашептал прерывистым голосом:

– Не надо! Не трогай его…

– Ты дурак?? – зашипел я в ответ. – Я не собирался его трогать.

Злость от такого предположения Орвина вернула мне способность мыслить. Я посмотрел на мальчишку, и поднес палец к своим губам:

– Сиди тихо, мы уже уходим. Взяли только еду, ничего больше. Посиди тут недолго, потом иди спать. Будешь шуметь, нам придется тут… Ну, в общем всем будет плохо. Ты меня понял?

Мальчишка часто закивал головой. Я осторожно пошел мимо него, и как можно скорее поднялся по лестнице. Орвин вышел за мной спиной вперед, прижимая свой мешок к груди обеими руками. Ну все, теперь нужно быстро и тихо уходить. Вот черт, вляпались! Я сунул свой мешок другу, как можно скорее вылез через окно, царапаясь о раму, и принял оба мешка уже снаружи. Орвин выбрался следом. Пока все было тихо. Я собрался было идти по той же тропинке, по которой мы сюда пришли, но и тут Орвин меня остановил:

– Берем лошадей. В такой большой конюшне должно быть несколько лошадей.

– Как? Они же без седла там, а я без седла не умею. Очень долго, да и шум поднимем…

– Я на одну седло быстро поставлю, а сам я и без седла смогу. Мальчишка сейчас всех разбудит, без лошадей не уйдем. Ты только возьмешь оба мешка, и…

И в этот момент в доме раздался истошный крик. Пусть мы и ожидали чего-то подобного, но все равно оба аж подпрыгнули, и побежали прочь от дома по склону вверх, откуда пришли.

То, что за нами погоня, мы поняли уже утром. Ночью, отбежав от дома подальше и хорошенько спрятавшись, мы долго сидели тихо, напряженно вслушиваясь в шорохи леса. Но нет, мы так ничего и не услышали, и прибегли к лучшему лекарству от нервов – начали поедать то, что награбили. Такое занятие легко начать, и очень трудно закончить, но осторожность и здравый смысл все же взяли свое. С самым рассветом, как только стало возможно разглядеть хоть что-то впереди себя, мы выбрались из своего временного убежища, и пошли дальше. Когда стало совсем светло, мы вышли поближе к дороге, и тут же, с вершины небольшого холма, увидели на дороге оживление: группа всадников в разных одеждах о чем-то коротко посовещалась, а потом разделилась по двое и по трое, и направились в разные стороны от дороги.

Было очень соблазнительно подумать, что ищут они не нас, но мы оба предпочли предположить худшее, и ускорили шаг, стараясь держаться зарослей погуще, где на лошади проехать непросто. Как назло, лес наверху поредел, и нам все чаще приходилось перебегать достаточно открытые места, постоянно опасаясь быть замеченными. Мы достаточно долго и достаточно быстро шли вперед, и как только я позволил себе подумать, что мы скорее всего оторвались от всей погони, то услышали стук копыт совсем недалеко от нас. Мы пробирались как раз между несколькими поросшими мхом огромными валунами в редком лесу, и потому было невозможно точно определить, откуда доносится звук. Ускорив шаг, мы обошли очередной большой валун, и неожиданно вышли из леса на опушку, остановившись у края огромного открытого поля, лежащего перед нами. Вдалеке я увидел дорогу, извилистой линией идущую правее и ниже нас вперед, к большим темным холмам на горизонте. По обе стороны от дороги никакого леса не было, лишь местами островки зелени разбавляли тускло-светлые цвета высушенной Святым Кругом травы на поле. И как нам теперь?

Ответить на этот вопрос помогли два всадника, выступившие из леса в сотне шагов левее нас. Мы увидели друг друга одновременно, но среагировали первее всадники: они тотчас повернули коней, и бросились к нам. Я успел обдумать и отбросить мысль бежать в лес – последнюю часть пути мы шли по настолько редкому лесу, что