Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

– Что с тобой? Ты ранен? Дай глянуть? Вроде нет…

Орвин мельтешил вокруг, а мне стало так плохо, что я сел прямо в пыль. Я видел все вокруг, но уже почти ничего не соображал. Вот Орвин зачем-то взял под уздцы стоявшую тут же лошадь. Другая во время боя убежала. Орвин наклонился к обеим Волкам, что-то поднял с дороги. Повел лошадь куда-то. Я закрыл глаза, пытаясь остановить завертевшуюся перед глазами картинку. Не помогло. Кто-то взял меня за руку, потянул вверх. Я вроде бы даже встал на ноги. Святой Круг, как мне плохо… Мы куда-то пошли, причем мне показалось, что мы идем по отвесной стене вверх, или вниз – все стало одинаковым. И тут я вырубился.

Глава 2

Как-то мне надоело терять сознание. Как только я снова обрел способность думать, эта мысль неожиданно пришла мне в голову. Но вместе с тем я вспомнил, как плохо было мне сразу после стычки с патрулем, и подумал, что на тот момент потерять сознание совсем не казалось плохой идеей. Кстати, где я?

Я разлепил сперва один глаз, потом второй, и увидел пышные еловые ветки на расстоянии вытянутой руки прямо надо мной. Через ветки пробивался дневной свет. Я осторожно пошевелился, опасаясь боли и совершенно не представляя, откуда боль придет, но ничего так уж особенно не заболело. Наконец я привстал, опираясь на локоть, и раздвинув ветви над собой. Оказалось, что я лежу прямо под деревом, даже под несколькими. Земля под елками была сухой и теплой, усыпанной старой хвоей. Я сел, отодвинулся от ствола, чтобы низкие ветви не выкололи мне глаза, и ощупал себя руками. Вроде цел везде. Правая рука, которой досталось в поединке с командиром патруля, немного болит, но вполне сносно. Лицо, принявшее на себя удар сапогом, болит солиднее. Серьезных ран вроде бы нет, а вот чувствую я себя не очень. Убедившись, что я жив и относительно цел, я вдруг ясно понял, что безумно голоден.

Из-под дерева я выбрался на четвереньках, осторожно и по возможности тихо. Никого и ничего вокруг, только лес. Заглянув обратно под ветки, где я только что лежал, я не нашел ничего – ни оружия, ни своего походного мешка. Орвина тоже нигде не было видно. Странно: если меня схватили Волки, то они невероятно беспечны в плане охраны своих пленников. Если меня спрятали неизвестные друзья, то где они? Неужели я сам сюда как-то добрался? Ничего не понимаю.

Непродолжительное исследование окрестностей позволило мне найти два наших дорожных мешка, в которых еще оставалось немного еды и воды. Позабыв про осторожность, я набросился на еду – голод буквально съедал меня изнутри. Как мне показалось, я съел все, что нашел, буквально за несколько мгновений. Я даже не помню, дышал ли я, пока жевал. Обыскав мешки для верности еще раз, и убедившись, что еды у нас теперь уже точно не осталось, я отложил наши вещи в сторону, под другое дерево, где они были явно спрятаны. Если спрятаны вещи и я, то это сделал явно Орвин. А раз так, то следующий вопрос – где тогда сам Орвин?

Пока я раздумывал над этим, в лесу послышался тихий шорох. Я замер, прислушиваясь. Сейчас из меня совсем плохой боец. И никакого оружия, в своем мешке я не нашел даже собственного ножа. Шорох повторился, чуть ближе. Я медленно-медленно переместился за очередное дерево, которое должно было меня скрыть от того, кто сюда шел. Сдаваться так просто я не собираюсь. Как назло, под этим деревом небыло никакой, даже самой завалящей палки. Тот, кто крался сюда, не так уж и сильно старался не шуметь. Как я не прислушивался, других шагов я не услышал. Либо человек идет сюда один, либо его спутники намного искуснее его в плане тихого передвижения. В этот момент из-за дерева шагах в десяти от меня показалась голова Орвина. Он с такой настороженной комичностью оглядывал поляну перед собой, что я решил за ним понаблюдать. Вот он удостоверился, что все тихо. Ага, через плечо у Орвина перекинута седельная сумка, а на поясе болтается меч в ножнах. Видимо, мой друг все же разуверился в собственном стремлении прикидываться учеником.

Орвин тихо (по его мнению) выбрался на небольшую полянку, и сразу пошел к тому месту, где совсем недавно очнулся я. Я выбрался из-за дерева, и неслышно подошел к нему сзади. Орвин аж опустился на колени, раздвигая ветки пушистой елки, и не обнаруживая под ними меня. Я решил, что хватит, и двумя ладонями хлопнул его по бокам. Никогда бы не подумал, что человек может подпрыгнуть, стоя на четвереньках под деревом. Орвин смог, и подпрыгнул уважительно высоко. После чего упал на живот, и перекатился на спину, только сейчас увидев меня.

– Что за…! Крис! Я чуть в штаны не наделал! – прошипел он.

– Ну, ну! Где же твое чувство юмора, друг мой? – постарался изобразить самого Орвина я. – Неужели оно покинуло тебя в трудную минуту?

– Покинуло, покинуло. – Орвин приходил в себя, и краска пятнами возвращалась на его побледневшее лицо. Он вылез на четвереньках из-под елки, и подозрительно осмотрел меня. – А ты чего такой… живой?

– А каким мне быть? – мое удивление было неподдельным. – Чувствую себя неплохо, только есть хочу очень.

– Ну-ну. – только и сказал Орвин, обойдя вокруг меня, и зачем-то меня пощупав. – Неплохо…

– Да что такое-то? И где мы вообще?

– Мы? Мы в лесу… – мой друг все еще оглядывал меня, потом тряхнул головой. – Черт, напугал ты меня! Три дня лежал мертвым, а теперь чувствует себя неплохо.

– Три дня?? Я валялся тут три дня?

– Ну да… Я уже, если честно, совсем отчаялся. Думал, что ты… Ну, что ты – все. И не понимал, что мне делать. Вот, решил в первый раз до дороги сходить, посмотреть, что там. Вернулся, а тут такой сюрприз…

– Погоди… Я не понимаю – сказал я совершенно искренне. – Расскажи, что вообще произошло.

Рассказывать Орвин за эти три дня не разучился. Если вкратце, то я понял следующее: почти сразу после боя я был не в себе. Орвин сообразил, что скоро убитых хватятся, а кровь с дороги никак не убрать. Он действовал неожиданно толково: снял седельную сумку с лошади, и подобрал ножны с мечом, которым я дрался. Потом он хлестнул по заду коня, отправив его по дороге галопом от нас, и потащил меч,