Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

– А рассказать о дороге на Твердь? – рискнул спросить я.

– По пути и расскажу. Я и так тут с вами кучу времени теряю!

Тут она была права: раз Медведь говорил, что нам нужно спешить, значит, так оно и есть. Мы поднялись на ноги, и стали собирать наш маленький лагерь.

На первый патруль мы чуть было не наткнулись сами. Мы пробирались через негустой лесок, сидя с Орвинам на одной лошади, а Крапива ехала рядом на другой. Не очень справедливое распределение веса, как по мне, но Крапива наотрез отказалась ехать с кем-то из нас вместе. По дороге она рассказывала то, что знала и помнила про дорогу в Твердь. По ее словам, на лошадях мы добрались бы на второй день, а вот пешком будет подольше, несмотря на то, что где-то мы сможем срезать путь. Крапива говорила, что нам нужно только найти дорогу, начинающуюся почти от самой границы по той стороне, и держаться той дороги. Она должна нас вывести на Твердь. По словам Крапивы получалось, что Твердь очень похожа на Город, только построена на склоне холма. Я себе почему-то представлял каменную мрачную и неприступную крепость, но Крапива только смеялась над моими представлениями. И вот, слушая ее рассказы, и стараясь не пропустить ничего, я чуть не проворонил патруль.

Нам просто повезло. Повезло потому, что десятник, находясь в явном раздражении, что-то громко крикнул своим людям. Слов мы не разобрали, но нам было и ненужно – не сговариваясь, мы застыли на месте, потом осторожно повернули своих коняг, и двинулись в противоположную от голосов сторону. Звук копыт по мягкой земле на таком расстоянии услышать было невозможно, но мы все трое невольно пригнулись, словно это нас спасло бы нас от обнаружения. В этот раз обошлось, никто за нами не погнался. Но этого опыта хватило мне, чтобы стараться оглядываться и прислушиваться в любой ситуации. Как-то неправильно получается: на своей территории страшнее, чем на вражеской. Впрочем, на вражеской я еще не был, но завтра к наступлению сумерек, если все пойдет по плану, этот опыт я смогу получить.

Еще в мою бытность оруженосцем Медведя (эх, это было так недавно, и так давно…) я уяснил, что границы владений Князя и владений Волков как таковой не существует. То есть она есть, наверное, но есть она только в головах солдат, их командиров, да разве что еще на немногих картах, вроде тех, которые лежат у меня в седельной сумке сейчас. При моем первом знакомстве с Волками границей служила опушка. Сейчас же границу представлял ручей. Мы сидели на "нашем" берегу, прикрытые довольно-таки густым кустарником, и сквозь зелень смотрели на "их" берег, раскинувшийся на расстоянии нескольких метров от нас, и решительно ничем не отличавшийся от нашего.

Посидев в кустах некоторое время, и устав от постоянной борьбы с полчищами насекомых, которых взбодрило сегодняшнее отсутствие дождя и присутствие тепла, мы вернулись к лошадям, привязанным в небольшой рощице в паре сотен шагов от границы. Тут, по идее, наши пути расходились – Крапива возвращалась домой с нашими лошадьми, а нам с Орвиным предстояло идти дальше, уже по территории Волков.

Очевидность и неотвратимость нашего расставания не делали его радостным ни для кого из нас. И как бы не издевалась над нами Крапива, довольной не выглядела сейчас даже она. Я и вовсе не знал, что говорить. Почему-то у меня было ощущение, что мы с Орвиным бросаем Крапиву тут, одну. Учитывая патрули, не видевшие нас, но видимые нами по дороге сюда, это было недалеко от правды. И даже уверения Крапивы что "девушек не трогают, их на войну не забирают" меня не сильно успокаивали. Не верил я в какие-то либо правила сейчас, когда все думают лишь о собственном спасении.

– Так, это вы берете с собой. – Крапива перекладывала небольшие свертки с остатками еды из седельных сумок в два больших холщовых мешка, которые нам предстояло тащить на себе. – А вот оружие отдайте мне. Как договаривались.

Мы действительно договаривались, и после долгих споров решили, что мы с Орвиным пойдем в Твердь как некие беспечные ученики, которые жаждут знаний, и которые ничего не знают про войну. Такая идея пришла в голову Орвину, когда он на нашей последней ночевке увидел мои карты. Идея привела его в восторг, и к моему разочарованию, Крапива была с этой идеей полностью согласна. С такой легендой мечей у нас быть не могло. У Орвина меча так и так не было, а вот я гордился найденным в тайном убежище Медведя вполне добротным клинком. И вот теперь его придется отдать. По словам Крапивы, в глубине земель Волков люди не так свирепы, и нас вряд ли будут сразу пытаться убить, даже если мы привлечем чье-то внимание. Главное, чтобы все верили в нашу легенду. А как не поверить, если у нас на руках еще и карты с пометками на них. Правда, листы карт с Городом и с местом битвы с Волками придется спрятать, потому как выбрасывать я их отказался наотрез, а показывать кому-то из Волков такие интересные места, да ещё и с собственными пометками было бы глупо и опасно.

– Вот так, теперь лучше.

Крапива забрала себе с величайшим сожалением отданный мною меч, и удовлетворенно кивнула головой. Я же почувствовал себя голым. К счастью, у меня с собой был припрятан нож, и сейчас я в сотый раз благодарил себя за то, что не сказал об этом никому из своих спутников.

– Ну все, вам туда. – Крапива для верности показала на другой берег ручья, как дурачкам.

– Как далеко отсюда до дороги, ты сказала? – как можно небрежнее спросил Орвин.

– А я не говорила. Откуда я знаю, я два раза по той дороге сама ездила, и то, просто смотрела по сторонам, а не шаги считала. Недалеко, как я думаю. Правда, если вы собираетесь ещё пару дней тут проторчать, то…

– Пошли. – решил я не откладывать неизбежное. – Пока. Надеюсь, ты спокойно доберешься до дома.

– За меня не беспокойтесь. – фыркнула Крапива, и неожиданно стала серьезной. – Вы осторожнее там. Побываете, узнаете, что нужно, и давайте обратно. Война войной, а…

Крапива осеклась – то ли передумала нам что-то сказать, то ли потратила свой лимит на серьезность сегодня. Она махнула рукой, запрыгнула на лошадь, взяла поводья второй, и неспешно тронула их через лес, в сторону Города. Мы с Орвиным посмотрели ей вслед, подавили в себе