Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

рассказал странное – разгромив армию Князя, Волки двинулись дальше, но не на Город, как всеми ожидалось, а мимо него – казалось, Город их вовсе не интересует. Князь собрал еще несколько сотен, снова напал на Волков, и опять потерпел поражение. Правда, повредились и даже загорелись несколько повозок из странного большого обоза Волков, и, по словам шпионов, этот факт очень встревожил Волков. Продвижение врага остановилось, но всего на несколько дней, и сейчас Волки двигались дальше. Князь собирал остатки войска для решающего удара.

– А что Медведю-то угрожает? – не вытерпел я. – Он же не сможет сейчас же воевать, даже если и оправится от ран.

– А Медведя обвинили в том, что он бросил свой фланг, и потому допустил прорыв врага к Утесу. Медведя заберут в Город, когда сюда прибудет обоз с ранеными, а там… Кто знает, может, и казнят.

– Но это же вранье! – ахнул я. – Я там был!

– И я там был. – печально кивнул боец. – И знаю, что вранье. И очень немногие выжившие знают. Но знают это совсем не те, кто принимает решение. Медведь в его жизни сумел нажить себе немало недругов, и сейчас они пользуются тем, что дела идут плохо, и нужно все на кого-то свалить. Утес из родни Князя был, на него никто плохого сказать не осмелится. А Медведь-то пропал, то сейчас вроде как объявился живой – как дружинник рассказывал, который у вас тут был недавно. Люди готовы всякому поверить,особенно когда обвиняют не тебя, а другого. И все так красиво обернули, что Медведь вроде как и не мог уйти из той битвы живым, если бы не предал всех.

– Медведя нужно отсюда увезти. – негромко сказала Мария. – Поможешь?

– Помогу. И мальца тоже неплохо бы забрать. – он показал пальцем на меня. – Он хоть и шустрый, особенно на словах, но его в Городе сразу съедят. Заступиться-то больше некому.

– Я и сам могу решить за себя. – я сказал просто так, если честно. Возвращаться в Город на фоне таких новостей мне резко расхотелось.

– Ты поможешь за Медведем приглядывать. – сказала Мария, даже не взглянув на меня. – Только вот куда вы пойдете?

– Есть у меня на примете одно место…

– И куда меня без меня определяют? – прервал дружинника голос Медведя.

Обладатель голоса стоял, пошатываясь, в дверях комнаты, и смотрел на нас красными, слезящимися, но очень внимательными глазами.

– Вот и получается, что уходить тебе надо. – еще раз рассказал все то же самое дружинник.

Все молчали. Медведь так тяжело сидел за столом, что всем было очевидно, как трудно ему даже просто сидеть. Но глаза его, хоть покрасневшие и часто моргающие, смотрели ясно.

– Уходить… – горько усмехнулся сотник. – Вот уж никогда не думал… Если уйду, то, считай, признаюсь в измене.

– Ты признаешься так и так, даже если останешься! – Мария аж встала из-за стола. – Неужели ты думаешь, что если все так, как он сказал, то тебя кто-то будет слушать? Да и что ты скажешь?

– Сядь. – Медведь с трудом поднял свой тяжелый взгляд, и посадил им Марию обратно на стул. – Во-первых, мне не в чем оправдываться. Я не верю, что на меня попробуют повесить обвинение в измене. Да и Князь не полный глупец, как я думаю. Да, дела, судя по всему, идут плохо. И награды мне в Городе точно ждать не приходится. Но и скрываться по щелям я тоже не собираюсь.

– И как же ты собираешься…

Мария не сдавалась, но Медведь ее перебил:

– Все. Этот вопрос мы больше не обсуждаем. Но в другом я согласен – Крису надо уехать.

Все вдруг посмотрели на меня. Медведь серьезно, Мария – печально, а дружинник – с недоумением.

– Пока я в непонятном статусе, то тебя в Городе и вправду никто не защитит. К тому же, сейчас каждый боец на счету. А у тебя уже есть и опыт, и счет убитых открыт.

Медведь смотрел мне в глаза, а я не знал, что сказать. Он же неправ! Сейчас, когда он очнулся, мы могли бы… Или не могли? Или это и есть мой шанс? Шанс… на что? На проникновение в Волчью Твердь? Мысли метались у меня в голове. Вопросы без ответов. Точнее, один ответ у меня был. В Город я не вернусь. И от понимания этого факта стало так грустно, что захотелось плакать. Напряжение разрядил дружинник, до сего момента молчавший.

– Да уж, парень не промах! Ты бы видел, Медведь, как он меня в лесу остановил, и угрожал убить. Я даже…

– Он бы тебя убил. – спокойно сказал Медведь, все еще глядя мне в глаза. – Без проблем. Я видел, как он дерется. И предполагаю, что он может еще лучше.

Дружинник насупился, но перечить сотнику, хоть и бывшему, не решился. Мы посидели еще несколько минут, потом наш гость быстро распрощался, и ушел в лес, искать своего коня. Медведь перебрался обратно на кровать, и этот путь в несколько шагов стоил ему таких усилий, что он весь вспотел.

– Ты уйдешь завтра, с утра. Мы не можем дольше рисковать, обоз может и скорее прийти.

Медведь заговорил со мной, как только отдышался и откашлялся, лежа на кровати. Я лишь кивнул. Сейчас, когда решение было озвучено и принято, остальные детали были уже не важны.

– Дай мне ночь подумать. Утром не уходи, не попрощавшись.

Я снова кивнул, и ничего не сказал. Не потому, что ничего не хотел сказать, а потому, что боялся действительно расплакаться. Сейчас не до этого. Сейчас нужно быть сильным.

Я думал, что уснуть в эту ночь у меня не получится, но заснул я сразу, как только лег. А утром уйти не попрощавшись я бы не сумел, даже если бы и захотел – Медведя я застал сидящим на крыльце дома. Он даже накинул на себя какую-то старую куртку, невесть как оказавшуюся у Марии в доме. Свои вещи я приготовил еще вчера вечером, да и что там было готовить: сумка с едой, которую мне собрала Мария, еще одна рубаха, потрепанные карты с моими пометками на них, да тот невзрачный меч, который достался мне вместе с лошадью в последнем бою. Я спустился во двор, и уселся рядом с Медведем.

– Готов? – спросил он после секундной паузы.

– Да. То есть нет. То есть… Идти я готов. А куда… И даже если я понимаю, куда, то мне становится еще труднее.

– Собрался в Волчью Твердь. – не спросил, а сказал Медведь. – Да, там есть тот, кто не из