Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

– Может он и есть, но как до него добраться…

– Добраться – это не самая большая проблема. И даже не одна из главных проблем.

– И какие же тогда главные? – удивился я.

– Захочет ли он тебе что-то рассказать. И вообще, как он тебя воспримет. И даже если все пройдет хорошо, то главная загадка – как ты распорядишься тем, что узнаешь у него.

– Звучит так, как будто ты уже знаешь все, что он может мне рассказать.

– Я уже рассказал тебе почти все, что знаю. – покачал головой Медведь. – Я просто думаю, что он может рассказать тебе гораздо больше.

Медведь замолчал, но я видел, что он еще не закончил говорить, и ждал.

– Смешно. Я искал этого человека много лет. С тех пор как узнал – и поверил – что он существует. Совсем недавно я узнал, где он может быть. Потом вдруг появился ты. Я решил, что это знак, что Святой Круг подбадривает меня, показывает мне путь, ведь я понятия не имел, как заставить этого человека довериться мне, поговорить со мной. А сейчас я понимаю, что Святой Круг не тебя мне послал, а наоборот. И от этого немного грустно… Но это справедливо.

– Я с тобой не согласен.

– И это замечательно. Это значит, что ты учишься, и учишься очень быстро. Я знаю, что Мария тебе много чего рассказала. Ты сам разберешься, что из рассказанного правда, а что – просто сказки. Но вот что я тебе хочу сказать: ты и только ты решаешь, что и как с собой сделать. Не Святой Круг, не я, не Мария, вообще никто. Только ты. И я хочу, чтобы ты это запомнил, и уяснил. И не просто уяснил, но всегда делал бы так, как считаешь правильным.

Я молчал. Медведь говорил почти как отец. Да он и стал мне чем-то вроде отца тут, наверное. Что тут добавить? Наверное, всем отцам кажется, что нужно в последние минуты говорить какие-то важные слова. Только, как я думаю, нужные слова надо говорить всегда. А в последний момент – не обязательно. В последний момент можно и помолчать. Вот я и молчал.

– Дай ка мне свои карты. – вдруг сказал сотник.

Я протянул ему потрепанные листки. Медведь перебрал их, и нашел ту, на которой был Город.

– Обозначать ничего ненадо, и так запомнишь. Вот Город. Вот тут мы сейчас. Ты пойдешь вооот сюда. Там вроде лес непроходимый, но по правому берегу ручья ты найдешь просеку, старую просеку. Раньше по ней руду возили, которую добывали в небольшом руднике, к которому тебя просека и приведет. Рудник заброшен давно, руда в нем закончилась, и его для надежности завалили камнями. Место там, по слухам, нехорошее, люди его сторонятся. Слухи ходят, что там душегуб какой-то обитал, и горожан туда затаскивал, пытал и мучил их. Только слухи эти я сам распускал, и следил, чтобы они в народе ходили – знал, что место мне может пригодиться. Ты пойдешь туда, там найдешь тайник. В нем и одежда кое-какая, и оружие есть, всяко получше, чем у тебя сейчас. Сиди там до тех пор, пока из Города к тебе не придет мой человек.

– Понял. – я кивнул, запоминая место на карте. – Буду ждать, пока не придет. А кто придет?

– Я найду, кого отправить. Если за пять дней никто не явится, то уходи оттуда. Значит, что-то пошло не так, и ты дальше сам по себе. Только не вздумай идти в Город.

– Хорошо. – я предпочел не думать, насколько много шансов, что что-то пойдет не так.

– А про того человека, которого я ищу… Которого ты искал. Ты можешь еще что-то сказать?

– Его все называют Неизвестным. Я уж не знаю, сам он это придумал, или помог кто. Говорят, что он не покидает не только Волчью Твердь, но даже тот замок, в котором сидит.

– Он что, пленник?

– Не знаю. Если и пленник, то в золотой клетке. Поговаривают, что Волки его уважают, и боятся. Но я думаю, что ты сможешь добраться до него. Я думаю, что если он узнает, кто ты, то сам будет искать тебя. Впрочем, он уже тебя ищет.

– Тот, самый первый бой с Волками, когда их командир на меня показал…

– Да. Думаю, что да. Но уверен я тогда не был.

– Мда… – я задумался. – Если Неизвестный меня ищет, то не проще ли дать ему меня найти?

– Так думал и я, по началу. Но сейчас понимаю, что шансов выжить до того момента, когда он тебя найдет, у тебя немного. Война разгорается. Возможностей умереть с каждым днем становится все больше. Любой Волк сейчас будет для себя решать, зарубить тебя сразу, или разобраться. Если ты хочешь встретиться с Неизвестным, то тебе нужно найти его самому.

– А потом что? – спросил я то ли у Медведя, то ли у себя самого.

– А это ты сам решишь. Может, он знает, как тебе попасть обратно, в твой дом. Может, он знает куда больше. А может, он не знает ничего. Все может быть.

Домой… Я подумал, хочу ли я домой, на Вильм. Смогу ли я сейчас жить на Вильме, и есть жуков, думая, что ничего другого нет. Плести плетенки, и ходить без этой странной, но уже так привычной мне одежде. Не знаю. Знаю, что хочу увидеть Эрена. И других. И рассказать им, что есть в жизни что-то еще. И… И что еще я хочу сделать, и куда все это может привести, я пока не придумал. Сперва нужно найти Неизвестного. Найти, и поговорить с ним. Я встал на ноги.

– Ну, тогда… – я поднял глаза, и увидел, что Мария стоит в дверях. Она подошла ко мне, обняла меня крепко, поцеловала в лоб, и ушла в дом, не сказав ни слова. – Я пойду, наверное.

– Иди. – Медведь, скривясь, тоже поднялся. Это заняло у него время, и потребовало усилий. – Если Святому Кругу будет угодно, то мы еще встретимся.

Он подал мне свою руку, которую я пожал, а потом все же обнял его. Осторожно, чтобы не причинить боль. Обнял, и незаметно смахнул слезу со своего глаза.

– Ну! Ничего. – сказал Медведь чуть дрогнувшим голосом. – Ты мне еще расскажешь все, когда вернешься.

– Конечно. – Я отпустил сотника, и сделал шаг от дома. – Погоди. Про тот рудник, куда я иду… Ну, про душегуба этого… Это же только твои слухи, верно?

– Верно. Но место там такое, очень для душегубов привлекательное.