7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов

из них под фюзеляжем хорошо просматривалась солидная такая «капля» подвесного топливного бака, что отрицательно влияла на аэродинамику Ме-109, но и избавиться от которой для ведения боя решались отнюдь не все немецкие пилоты. Видать, не слишком-то много этих самых ПТБ нашлось в ближайших запасах Люфтваффе, и потому лётчиков чихвостили, ежели те возвращались обратно на аэродромы без столь ценных в сложившейся ситуации устройств.

В свою очередь именно это и позволяло советским Як-1, несколько не дотягивающим по своим основным характеристикам до показателей германских Ме-109F2, не столь уж сильно уступать своим противникам, что в скорости полёта, что в маневренности. Потому зачастую их столкновения близ Минска заканчивались ничьей, но в пользу советской стороны, так как именно немцам приходилось отступать, не добравшись до бомбардировщиков. К тому же даже не сбитый, а лишь подбитый «худой» имел немало шансов не дотянуть до своего аэродрома, тогда как повреждённые Як-и, даже сев где-нибудь на вынужденную, впоследствии могли быть возвращены в строй.

— Едут! Товарищ генерал армии! Едут! — ещё спустя примерно полтора часа проведённых в наблюдении за дорогами да воздушными схватками, радостно закричал юркнувший внутрь башни Зайцев. — По дороге со стороны Смолевичей подходят! Судя по количеству поднимаемой пыли — огромная колонна!

— Точно не очередные мотоциклисты или тыловики какие? — Дороги, близ которых они засели в засаду не простаивали впустую. По ним в направлении Красного то и дело проскакивали небольшие группы грузовиков или же посыльных на мотоциклах. И, понятное дело, таких они не трогали, не желая выдавать факт своего нахождения в местных краях. Всё равно в той стороне имелось, кому встречать таких «гостей».

— Точно! — расплылся в откровенной улыбке лейтенант. — Нет, мотоциклисты там, конечно, тоже присутствуют. Как обычно, идут передовым дозором. Но прямо за ними двигаются бронетранспортёры и даже танки. Лично видел! Хоть и далече было.

Кв-1 Павлова и КВ-1 ротного командира были расположены в засаде так, чтобы иметь возможность вести обзор и простреливать вдоль целых 5 километров дороги на Смолевичи — вплоть до моста через реку Выпрата. Также со своей позиции они могли держать под огнём не менее 2 километров дороги, что вела к старому шоссе Вильнюс-Минск и уже оттуда к Вишнёвке и Острошицкому городку — то есть к дотам Минского укрепрайона. Потому именно с их позиции открывался наиболее хороший обзор той местности, откуда ожидалось появление противника. Вот и не было ничего удивительного в том, что первым поднял тревогу куда более глазастый лейтенант, нежели кто-либо ещё из «засадных сидельцев».

— Хм, — чуть довернув свой прибор наблюдения в нужную сторону, Дмитрий Григорьевич, не отрываясь от изучения показавшегося в его поле зрения противника, уточнил, — полагаешь, штабная колонна?

— Очень на то похоже! Причём, с солидным охранением! — от нетерпения, командир танка даже кинул хищный взгляд на ближайший к себе покоящийся в держателях унитар, чего, впрочем, сам Павлов видеть никак не мог, находясь к тому затылком. — Видать, испугались того, что никто из посланных в тыл, назад так и не вернулся.

— А вот это уже дело! — понаблюдав с минуту за вытягивающейся из леса колонной, наконец, повернулся к летёхе командующий фронта и удовлетворительно кивнул. — Передай всем. К бою! Ждать нашего первого выстрела! А после выбирать цели по своему усмотрению и атаковать до тех пор, пока там не прекратится всякое движение.

Вообще немцам, что сейчас потихоньку вползали в подготовленную для них ловушку, очень сильно не повезло. Не повезло им в том плане, что особенности местности близ Луковец позволили всего одному взводу танков и одному батальону моторизованной пехоты устроить здесь натуральный огневой мешок.

Чтобы выйти на путь к Красному, немецкой колонне предстояло совершить на практически открытой местности три последовательных поворота на 90 градусов каждый — так тут были устроены дороги.

В итоге, выходило, что на каждом из участков пути, идущих после этих поворотов, вражеские танки подставляли борт, а то и корму под пушки одной из пар КВ-1, расставленных этаким полукругом на дистанции примерно 1 километра друг от друга. Причём общая протяжённость дороги, находящейся под прицелом советских танкистов, составляла при этом не менее 7 километров. А на таком протяжённом пути спокойно мог уместиться целый танковый полк Вермахта — то есть практически все танки их любой танковой дивизии, в которой и существовал всего 1 танковый полк, облепленный «для массы и многозадачности» всевозможными вспомогательными подразделениями.

Так что при очень-очень большом везении всего один небольшой засадный отряд тяжёлых танков всего в одном сражении мог бы разделать под орех всю основную ударную силу 7-й танковой дивизии Вермахта.

В этом-то и состоял главный риск, на который пошли немецкие генералы, решившие гнать свои танковые и моторизованные части вперёд, без оглядки на отстающую пехоту. Слишком уж много подобных — удобных для организации засад, мест оставляли они практически без всякой охраны в своём тылу, рассчитывая на то, что советские войска охраны тыла окажутся рассеяны, как их внезапными ударами, так и налётами бомбардировщиков Люфтваффе, и в итоге не смогут оказать организованного сопротивления.

Что, в принципе, и произошло в той истории, кою знал один единственный человек во всём мире. И чего уж точно не должно было произойти точь-в-точь здесь и сейчас. Зря что ли «обновлённый» Павлов, зачастую жертвуя многими прочими направлениями своей обязательной для командующего ЗОВО деятельности, изначально уделял столь много внимания именно созданию инструментов выбивания вражеской авиации и усилению противотанковой обороны там, где немцы по его замыслам обязаны были уткнуться в непреодолимую стену.

Теперь же наступало время пожинать плоды своих усилий. Усилий не только последних 12 дней, но и тех многих месяцев, что некогда ушли у пенсионера Григорьева на подготовку к написанию очередного цикла своих книг в жанре альтернативной истории.

Всё же, окажись он в этом времени без целенаправленно собранных когда-то сведений о начале Великой Отечественной войны, без обдуманных в спокойной обстановке и отшлифованных в спорах с самим собой замыслов, без чёткого понимания того, что делать в первую очередь, а чем можно пожертвовать — у него не вышло бы претворить в жизнь и десятой доли того, что уже было сделано его стараниями.

Но… всё произошло, как произошло, и потому ныне оставалось не провалить с треском собственные же начинания.

— Есть, товарищ генерал армии! — довольно сверкнул глазами Зайцев, принявшись дублировать полученный приказ радисту.

А пока экипаж готовился к бою, сам Павлов продолжал терзаться мыслями, был ли он