7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов

Мало того, что толщина его борта не превышала 15-мм, так ещё вдобавок вся броня чехословацкого, а теперь и чешского производства отличалась очень большой хрупкостью. И при разрыве на ней достаточно мощного ОФС, огромные осколки брони откалывались и, влетая внутрь танка, буквально выкашивали его экипаж ничуть не хуже осколков самого снаряда. А 76-мм снаряд в этом случае мог считаться достаточно мощным.

— Осколочный заряжай! — тут же гаркнул Павлов, вновь демонстрируя находящемуся прямо за ним лейтенанту растопыренную пятерню. — Наводчик, левее двадцать, танк, орудием, огонь! — дождавшись хлопка по правому плечу от временного заряжающего, что в их случае означало — новый унитар загнан в казённик, указал он кого надо бить следом.

Их первая поражённая мишень, получившая снаряд чётко в борт боевого отделения, встала на месте, как вкопанная, не выказывая никаких признаков жизни, а потому командующий фронта принял решение не добивать его контрольным выстрелом, а уделить внимание следующему в очень длинной очереди. Что, правда, не всегда было правильным действом. Всё же далеко не каждый танк надёжно выводился из строя после первого же поражения снарядом. И, даже потеряв ход, мог продолжать вести огонь с места. Но тут требовалось по максимуму воспользоваться внезапностью их нападения и «попятнать» снарядами как можно больше вражеских машин, пока те не начали отвечать из всех стволов или же сваливать куда подальше. Дороги-то находились в окружении не только лесов, но и полей, по которым гусеничная техника вполне себе могла проползти до ближайших укрытий — тех же лесов или всевозможных строений в деревне. А добить подранков можно было и чуть позже. Особенно если те лишались хода.

— Есть попадание! — вновь раздался радостный возглас наводчика, а в боевом отделении ещё больше всё заволокло белёсым дымом от сгоревшего пороха, что принялся стелиться из автоматически выплюнутой орудием стреляной гильзы.

— Бронебойный! — продемонстрировав кулак и едва не закашлявшись от распространяющейся по всему танку какой-то химической вони, отдал новый приказ Павлов. — Наводчик, левее пять, танк, орудием, огонь!

Следующим в очереди на уничтожение шёл уже куда лучше защищённый Т-4, едва не протаранивший шедший перед ним и внезапно застывший на месте подбитым Т-38, потому и было принято решение бить по нему дефицитным бронебоем.

Если изначально этот немецкий танк имел такие же толщины брони, что и чехословацкий Т-38, то ко времени нападения на СССР немцы сильно доработали его защиту, доведя ту у наиболее современных модификаций до 30−40-мм у борта и 50−60-мм в лобовой плоскости. А поскольку разобрать с такого расстояния, что там была за модификация, не представлялось возможным, Дмитрий Григорьевич решил не рисковать и бить наверняка.

— Выстрел! — опять последовало предупреждение со стороны наводчика, и по ушам всех членов экипажа ударил новый несколько приглушённый грохот.

— Мимо, чёрт тебя дери! — если бы это было возможно, генерал армии с досады саданул бы кулаком по какой-нибудь поверхности. Но вокруг была лишь броня, да острые углы всевозможных устройств, отчего он решил сохранить целостность своей руки и лишь выругался. — Ещё раз в него же!

Судя по всему, переволновавшийся наводчик забыл внести корректировку после использования осколочно-фугасных снарядов, потому и последовал промах. Всё же два разных типа 76-мм снарядов имели разный вес и форму, что заметно сказывалось на траектории их полёта при ведении огня на дистанции свыше 400–500 метров. Вот и сейчас вместо того, чтобы влепиться в борт, бронебой пролетел чуть выше башни, не чиркнув даже по той же сильно выпирающей вверх командирской башенки.

— Есть! Есть! Попал! — аж захлопал от радости в ладоши наводчик, когда очередной выпущенный им снаряд настиг-таки намеченную цель. И как настиг! Поражённый им Т-4 практически мгновенно взорвался от детонации боекомплекта, отчего его башню сорвало с корпуса и подбросило вверх метров на 5–10, после чего та, перевернувшись несколько раз в воздухе, рухнула на моторное отделение. Да, такова была плата за обладание более крупнокалиберным вооружением, чьи боеприпасы имели куда большую тенденцию к детонации при получении повреждений. Это, впрочем, касалось и советских танков, вооружённых 76-мм пушками или же чем-то помощнее.

— Дзанг! — внезапно раздалось по всему танку, по которому, судя по всему, прилетел первый ответный вражеский снаряд. И если бы не шлемофоны, барабанные перепонки танкистов могли и пострадать неслабо. Но их наличие, а также достаточно толстая броня позволили обойтись минимальными негативными ощущениями. Даже самой лёгкой контузии не последовало, так как, судя по всему, поразивший КВ снаряд был 37-мм и вдобавок ударил по касательной. А потому эффекта нахождения внутри колокола, по которому со всей дури саданули кувалдой, не случилось.

— Ориентир 11, право пятнадцать, бронебойным, танк противника, орудием, семьсот восемьдесят, огонь! — не став искать того, кто мог бы вести по ним огонь, Павлов предпочёл вывести из строя очередной Т-4, попавшийся ему на глаза в том мельтешении техники, что понемногу начинало твориться во вражеском стане.

С момента их первого выстрела прошло минуты полторы и там, на дороге, противник уже потихоньку приходил в себя — немцы отошли от первого шока и принялись готовиться к отражению нападения. Посыпавшиеся из кузовов остановившихся тягачей расчёты орудий принимались разворачивать свои пушки в сторону расположения «засадного полка». Некоторые грузовики и бронетранспортёры сошли с дороги влево, чтобы укрыться за корпусами танков. Те же танки тут и там также принялись скатываться с дороги, да расползаться по окружающим полям или же ворочаться на местах, чтобы подставить под обстрел свой лучше забронированный лоб.

Вот в одного такого Дмитрий Григорьевич и пожелал всадить очередной снаряд, пока тот не открыл огонь. И пусть даже бронебойный снаряд, выпущенный из немецкой короткоствольной 75-мм танковой пушки, не мог бы пробить броню КВ даже при стрельбе в упор, ощущения от удара гораздо более тяжёлой болванки обещали стать ещё более неприятными, нежели при поражении 37-мм или 50-мм снарядами. Да и для пехоты, оберегающей позиции КВ, огонь 75-мм пушек был куда более губительным.

— Выстрел! В яблочко! — не подвёл наводчик, всадив снаряд чётко в башню указанной мишени, не потратив на это и пятнадцати секунд. Не зря, ой не зря все указывали именно на него, как на лучшего наводчика среди экипажей КВ-1, отчего генерал армии и выбрал для себя именно этот танк. Дистанция-то боя была вполне солидной, и демонстрировать на ней результативность в 80% попаданий — дорогого стоило.

— Ещё в него же! — подметив, что поражённый Т-4 не замер на месте, а продолжил