Всадник на белом коне 1-3 - Юрий В. Морозевич

неубитого медведя! А обсудить с доминатором своевременность этого шага он, конечно же, забыл. Пожелав коллективу успешной работы на финишной прямой Проекта и не забыв при этом передать своему брату Мигуэлю расширенные полномочия, Ортега озвучил приказ: «Наглухо замкнуть вокруг основных зданий концерна оранжевый контур гарантированной безопасности. До субботы включительно!» Команданте Мигуэль и подчиненные ему командиры охранных подразделений, получив сие руководство к действию, привычно взяли под козырек.

Сотрудники КБ, которые периодически обнаруживали себя узниками «контура безопасности», и тут не упустили случая выразить шефу решительный протест. В ход пошли обидные для администрации выражения: «Арест по контуру», «Ортеговская мышеловка», «Объятия анаконды» и тому подобные. Ортега реагировал на это спокойно, кивал понимающе, но твердо стоял на своем:

— Да, знаю. Да, слышал. Искренне вам сочувствую, сознаю... Всем нам сейчас, увы, очень трудно, призываю ни на минуту об этом не забывать.

— Да нам не удается забыть об этом ни на секунду! — возражали ему. — Сидим тут как в клетке... И вообще, нас необходимо выгуливать хотя бы три раза в неделю!

Директор лишь грустно улыбался.

Будучи талантливым администратором, Рамон Ортега даже в условиях весьма неоднозначного этнического окружения ухитрялся обеспечивать белым воротничкам безбедную и относительно безопасную жизнь. Сотрудников наукоемких отделов он ценил высоко, называя их «идальго». Но вот неодолимое стремление свободно обретаться хотя бы в центральных городских районах казалось ему опасным легкомыслием, требующим плотного контроля. Свой резон в такой политике был: случаи похищения специалистов, подшефных Рамону и подконтрольных Мигуэлю, стали куда реже. По крайней мере на фоне общегородской статистики. Но «интеллектуалы во дворянстве» народ рисковый, и перспектива бесследно затеряться в населенных этнически чуждым населением кварталах пугала их совсем в незначительной степени.

Как правило, коллектив КБ вносил свой солидарный вклад в сотрясавшие концерн протестные акции. Но только не в день отлета шефа на «Вундер Штерн». В черный тот понедельник коллектив словно бы онемел в полном составе. Доискиваться причин директор, понятно, не стал — отбыл в командировку без комментариев. А причина была и пострашнее, чем мог вообразить себе шеф. Главный Аналитический Вычислительный Комплекс (ГАВК) прямо с утра выдал итоги, которые ставили под удар не только оговоренные сроки подготовки реализации Проекта в железе, но и саму идею как таковую.

Гениальность идеи в самом КБ сомнений не вызывала. Еще бы, напряженная, буквально на износ, работа сотрудников в течение последнего полугода открывала поистине захватывающие перспективы перевода энергоснабжения истощенной, усталой от неурядиц Земли с ядерного уровня на несравнимо более выгодный уровень субкварковой генерации. Однако в среде спецов традиционного энергоснабжения новая разработка КБ «Эос» никакого энтузиазма не вызвала, по их мнению это был бред свихнувшихся теоретиков. Для пребывающих в теме экспертов все было предельно очевидно: решить такую задачу в текущем веке попросту невозможно. Это знали все, кроме группы физиков, волею судеб угодивших в гостеприимные объятия концерна «Артемида».

Начало поисков не слишком-то обнадеживало. Каждый шаг убеждал: да, вес проблемы создания субкварковой энергетики абсолютно неподъемен, если пользоваться спортивной терминологией. Но полгода спустя вдруг проклюнулся слабенький пульс реального шанса «взять вес на грудь», а если повезет, то и «толкнуть» выше. Новооткрытый Т-эффект разработчики прозвали «пульсом Тесея». Для активации туннелирования «пульс» необходимо было замкнуть на вакуумный конденсат и получить в итоге нечто вроде энергоудойной коровы. Сам Дирак благословил бы такую задумку.

Шеф, посвященный в планы КБ, быстро уяснил заманчивую перспективу «толкнуть выше». Правда, не в плане обеспечения энергетического будущего человечества, а куда прозаичней — в расчете на получение крупных субсидий из Внеземелья. И сразу же подался на «Вундер Штерн».

На взгляд Вита, крайне преждевременно.

За два дня до того, еще в субботу, четко обозначился день негласного триумфа коллектива КБ: демиурги квантовых систем и снайперы сверхточных технологий завершили, наконец, моделирование режима работы Т-устройства. А в воскресенье под брызги шампанского на конспиративном междусобойчике Проекту официально присвоили имя «Тесей» и торжественно скормили ГАВКу математическое обоснование, всесторонне описывающее смоделированный Т-режим. Восторг беспредельный! Уже в понедельник благословленный спинотронным мозгом Главного Анализатора младенец Тесей должен был стать легитимным соперником Минотавра ядерной энергетики. Минотавру — кирдык! Тесею — гип-гип ура! От избытка чувств коллектив трижды швырнул доминатора в воздух.

Однако пили шампанское и подбрасывали в воздух доминатора преждевременно. В понедельник Вит, ознакомившись с итоговым резюме ГАВКа, угрюмо подумал: «Лучше бы меня не ловили». Последняя фраза убийственного заключения была адекватна смертному приговору: «Признать смоделированный режим экстремально флуктуативным». Главное слово здесь — «экстремально». В переводе на понятный язык ГАВК обвинил КБ «Эос» в попытке всучить энергетикам вместо обычной покладистой энергоудойной коровы быка-экстремала, впособного вдрызг разнести арену корриды вместе с тореро, пикадорами и бандерильями. По сути, Главный Анализатор выступил в качестве адвоката на стороне Минотавра. Мысль весьма разумная: за каким, спрашивается, дьяволом менять старого, хорошо знакомого экстремала на молодого!

Вердикт ГАВКа послал коллектив КБ в тяжелейший нокдаун. А для доминатора удар оказался самым весомым, словно дубиной по голове. Как напоминание о том, что субкварковая энергетика требует скромности. Ухлопали почти девять месяцев на Проект и вот, нате вам, младенец «Тесей» уже нуждается в реанимации!

Как и положено доминатору, Вит опомнился первым и объявил общий сбор на внутриКаБэшную конференцию. Однако на конференцию это собрание оказалось абсолютно непохоже. Скорее на смотр бригады, сильно потрепанной в затяжном наступательном бою. Интеллектуалы выглядели плохо: хмурыми, молчаливыми и предельно усталыми. Вит долго глядел на них, не произнося ни слова, а потом разом отпустил всех на суточный отдых. С одним условием: залечь в своих конспиративных квартирах и выспаться на неделю вперед. Энкомьенда не должна превращаться в беззастенчивую эксплуатацию «мозгового потенциала». В застенчивую тоже.

Жизнь на неделю застыла, несмотря на бурную лихорадочную деятельность. Не только сам Вит, но и все его собратья по несчастью целых три дня — вторник, среду и четверг — крепко ломали головы в попытках еще раз проверить и перепроверить ансамбль уравнений раздела экстраполяций. Перетряхнули все сверху донизу, однако скверну так и не нашли: раздел физико-математических обоснований «Тесея» оказался в идеальном порядке.

«Что ж, гора с плеч, — подумал тогда Вит. — А камень преткновения и не камень вовсе, а так, недоразумение какое-то. Или перестраховка. А скорее всего и то, и другое. Чего-то супер-спинотронный мозг в наших обоснованиях не уловил, а потому взял и настроил перестраховщика ГАВКа как следует облаять задравшую нос хунту КБ. Чтоб неповадно было!.. Экстремально невежественное резюме, если уж говорить начистоту.»

Ситуация явно была достойна публичного осмеяния и забвения. Но если опустить не способный никого потешить