Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

– Этих мегалодонов наша стратегическая инициатива не заинтересует? – поинтересовался Кенингем, наливая себе уже третий стакан виски.

– Они о ней прекрасно знают. Некоторых привлекло именно предвкушение большой крови и наживы. Вообще, Сэм, выгуливая в парке пригорода Вашингтона своего пойнтера рядом с каким-нибудь невзрачным старичком, плетущимся за своим страдающим эпилепсией биглем, ты даже представить не можешь, какой хищный и беспринципный монстр движется рядом с тобой.

– Ты об участниках наших бункерных посиделок?

– О некоторых, – кивнул Дэвид. – И в случае нашего провала никто даже не заметит нашего с вами исчезновения. А мы ведь не последние люди в Белом доме.

Собеседники молча переваривали удручающий прогноз Дэвида, пока не заговорил Макинтайр:

– Глупо, конечно, но мне накануне приснился дурной сон… Как бы не оказался пророческим…

– Заинтриговал.

– Меня казнили.

– На электрическом стуле? – поинтересовался Дэвид.

Макинтайр отрицательно мотнул головой:

– Расстреляли…

– Бедняга, Тед. – Министр обороны уже был на своей волне.

– Это были славные добрые времена Гражданской войны. Мне снилось, что генерал Роберт Ли осудил меня, конфедерата, за дезертирство после битвы при Геттисберге. Я стоял, привязанный к столбу, с черной повязкой на глазах, и чувствовал, как в меня летят пули. Пули Минье, выпущенные расстрельной командой из нарезных мушкетов Springfield, летели медленно, я слышал и словно бы со стороны видел их завораживающий, по спирали, полет с хлестким подсвистом. Я почувствовал пороховой удар и въедливый запах серы. Я отчетливо знал, как свинцовые куски глухо будут вонзаться в мою плоть с фонтанами крови, рвать плоть и мышцы, дробить кости, пробивать тело навылет… Было ощущение невыносимого ужаса от того, что я хочу остановить этот ночной морок, проснуться, но не могу…

– Достаточно натуралистичное описание. Ты мог бы писать романы, Тед. Мой тебе совет: не нужно плотно есть на ночь, – простодушно отреагировал Кенингем. – Мне всегда снятся кошмары, если я наверну что-то перед сном.

– Еда тут ни при чем, – с досадой отмел версию Кенингема сенатор. – Мне кажется, джентльмены, мы уже не можем остановиться. Не имеем права. Иначе это будет дезертирство. Предательство национальных интересов. На долларе не случайно написано In God We Trust![104] Наша вера в Америку и служение ей – это наша гражданская религия. God bless America![105]

– Не ожидал от вас такой… мистической одержимости. – Дэвид был явно озадачен патетической риторикой, которая всегда казалась ему следствием фанатизма или неискренности.

– Я всегда был и остаюсь республиканцем. Все это время – до, во время и после выборов – я поддерживал Маска. Но сейчас Илон грубо послал нас с нашей стратегической инициативой, вынашивая губительные для Америки планы! Мы будем разоружаться, а русские с китайцами этим воспользуются и нанесут удар. Это тупик! Альтернативы нашей стратегической инициативе не существует. В этом я убежден. Но без президента ее реализовать невозможно.

– Да, без президента это невозможно. Как, впрочем, и без меня, – встрял в разговор Сэм. – В случае нашего ядерного удара действует «правило двух» – приказ президента должен подтвердить министр обороны.

– Твоя роль мне понятна. Мне не ясна роль Маска. Дэвид, ты можешь объяснить, почему президент игнорирует сигналы MI-6 о планах русских его ликвидировать?

– Не могу. Меня эта беззаботность шефа тоже беспокоит. С одной стороны, защита главы государства – это мой хлеб. С другой, как справедливо недавно говорил Сэм, NSA[106] докладывает, что Маск еще до президентства создал, по сути, собственную частную киберразведку и службу, альтернативную агентству. С использованием системы DEL. Звучит дико, но в обход Пентагона и меня президенту поступает аналитическая информация по вопросам национальной безопасности, на основании которой он принимает свои решения. Этой информации я не вижу. Честно говоря, меня это пугает.

– Поддержу Дэвида. Президент рулит величайшей страной мира, опираясь исключительно на данные собственной нейросети. Весь ужас в том, что это касается и экономики, и обороны, и национальной безопасности.

– Верно, Сэм. Эксперты RAND назвали подобную зависимость президента от неконтролируемого государственными службами и министерствами источника информации «запланированным риском катастрофических последствий». Я попытался предупредить Маска.

– Видимо, с «катастрофическими последствиями»?

– Абсолютно! Как оказалось, «грантоеды и хайпожоры» из этой «конторки» его не интересуют. Он с иронией припомнил, что основанные на докладе RAND две тысячи девятнадцатого года антироссийские санкции двадцать второго и последующих годов оказались абсолютно неэффективны в отношении России и вредны для Америки. И он же не выживший из ума Байден, чтобы доверять политическим пенсионерам, лузерам и визионерам, паразитирующим на доверии и мздоимстве военных и спецслужб.

– Жестко он вас окоротил! Короче, парни, у нас всех одна проблема – президент не нуждается в министрах, экспертах и советчиках. У него есть DEL. А это означает, что вскоре проблемы начнутся у всех. Маск будет неуправляем, – глубокомысленно подытожил Макинтайр и начал раскуривать очередную сигару Montecristo No.2.

Бессмертную кубинскую классику подарил ему несколько лет назад ко дню рождения опытный афисионадо[107], а по совместительству легенда NBA Майкл Джордан. Их дети учились в одной римско-католической школе в Уилметте, штат Иллинойс, а отцы заезжали то в местный простоватый сигарный магазин, где радушный хозяин Аарон с широкой улыбкой продавал им прекрасные кубинские сигары с наценкой в двадцать процентов, то в стильный сигарный клуб Big Mike's Cigars в Скоки, северном пригороде Чикаго, где висела фотография молодого Джордана с сигарой и баскетбольным мячом, то в элитный чикагский сигарный лаунж BIGGS Mansion. Что называется, по настроению.

Пока Тед погружался в сигарный дым приятных чикагских воспоминаний, его собеседники о чем-то сосредоточенно молчали. Ничто так не погружает в воспоминания, как коллективное молчание. Тед являлся нетипичным американцем шотландского происхождения. Он не был пресвитерианцем, не был англиканином – последователем Епископальной церкви, он был католиком. И, что не совсем типично для католика в США, республиканцем. Оба католика-президента Америки были из числа демократов – Джон Кеннеди и Джо Байден. В Конгрессе почти треть конгрессменов считались католиками, но шестьдесят процентов из них принадлежали Демократической партии. Ситуацию в 2024 году несколько поправила феерическая победа Трампа, имевшего по матери шотландские корни и шедшего на выборы вместе с вице-президентом-католиком Ди Вэнсом. У католиков появилось больше карьерных возможностей в Республиканской партии.

Однако истинный политический талант и харизматичность католика-республиканца Теда Макинтайра проявились в том, что последние три срока он избирался от Иллинойса, который в ХХ веке из республиканского штата превратился в демократический и только благодаря Теду вновь окрасился в красный цвет[108]. Как известно, крупнейшим городом штата является Чикаго, традиционно голосовавший за демократов, в то время как пригороды так же традиционно отдавали свои голоса за республиканцев. Иллинойс –