Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская

— Но зачем?

— Надеются, что передумаю.

— И ты передумал? — с надеждой спросил Гентли.

— Нет.

Теперь они надолго замолчали. Раньше говорил только король, Дик ему нехотя отвечал. А теперь Гентли не знал, что сказать. Свой единственный вопрос: «Почему?» — он никак не решался задать Дику. Слишком хорошо тот осведомлен в их придворной жизни. Наверное, у него есть причины злиться на дедушку…

— Считаешь меня недостойным твоей заботы? — наконец не выдержал Гентли.

— Нет.

— Уточни, пожалуйста. Это значит, не считаешь достойным или не согласен с моим утверждением?

— Не считаю.

— Почему?

Дик промолчал.

— Ты поэтому боишься смотреть мне в глаза? — бросил вызов юный король таким тоном, каким разоблачают предателя.

Дик поднял голову:

— Вот как вы заговорили, ваше величество. Не боюсь вас. И не чувствую вины перед вами. Меня тоже убьют ваши люди за отказ подчиниться их воле. Только вас ждет смерть в любом случае, а мне надо выбрать ее самому. Мой выбор труднее. Пожалуй, проще позволить вам и дальше быть ставкой в игре между двумя стаями гиен. Но не хочу. Взрослые, которые сильнее и которых больше, не считают нужным спрашивать нашего согласия на жизнь и смерть. Но им никак не удастся заставить меня даже пальцем пошевелить в их интересах. Не слишком хотел разговаривать с вами, чтобы вас не расстраивать. В конце концов, вы неизбежно бы догадались, кто я… И догадались. Сожалею, ваше величество.

— Но на меня-то ты за что сердишься? — спросил Гентли. — Почему ты тоже решил, что я должен умереть?

— Ничего за вас не решал, ваше величество, — ответ прозвучал вежливо и мягче, чем раньше, но так же отстраненно. — Всего лишь предоставил вас вашей судьбе. Вы для меня — король Викгентлада. И только король. Вы в ответе за всё, что творится на ваших землях, тем более, вашим именем. В том числе и за несчастья, происходящие лично с вами. При чем здесь я?

— Но ты — рыцарь, а я — в беде! Почему ты отказался подать руку помощи? — изумление мешало Гентли почувствовать хоть малейший гнев или обиду на Дика.

— Не присягал вам на верность как своему королю. И не обязан спасать вас. Это вам следовало спасти или остановить тех, кто умирал за вас. Вы сделали это? Хотя бы пытались? Вы даже не знали их. Вы принимаете эти жертвы как должное, ведь вы — король, за вас должны сражаться и идти на смерть. Тогда и отвечайте по королевскому счету[1].

Если б мог спасти хоть одного ребенка, из тех, что убили вашим именем сторонники вашей власти или ее противники, не раздумывал бы. Но понятия не имел, что у вас творится, был далеко. Ради них меня сюда никто не позвал. Только ради вас… И то, лишь потому, что ваша и моя жизни для них дешевле, чем собственные. Даже дешевле, чем золото.

— Для кого? — Гентли стиснул зубы, думая: «Дайте мне только выбраться отсюда, мерзавцы, я вам покажу…»

Дик засмеялся, прочитав его мысли, и мотнул головой:

— Не знаю имен. Их всё королевство. Это ваши подданные, ваше величество.

— Но я бы восстановил справедливость, если б ты помог мне выбраться…

— Нет, — устало улыбнулся Дик. — И, пожалуйста, не требуйте уточнений.[2]

* * *

[1] (прим. Лины) Эти слова — в первую очередь — месть за Чарли. Дик только о нем и думал во всей этой истории. И теперь, зная о чем речь, я верю, что он, в самом деле, пальцем бы не шевельнул ради Гентли. Раньше я думала, он злился на бестолковых заговорщиков, но не на юного короля, а сам лихорадочно искал выход для них обоих. Но теперь я его понимаю…

[2] (прим. Лины) Это его любимый прием «двойная стрела» (в смысле, с наконечниками с двух сторон). Всегда хочется спросить, что он имел в виду? Так или так понимать ответ? А это глупость, оказывается. Дик всегда говорит то, что хочет. И одним словом ответить сразу на два вопроса — предел его мечтаний. Его ответ одинаковый на обе позиции, даже если кажется, что их трудно сочетать. Ластик, бедный, с ним мучается. Наследник мыслит слишком рационально, ему требуется предельная точность. А вот Ромашка, которая путает все двусмысленности, почему-то легко разгадала эту манеру и просто в уме умножает ответ на два. Это она нас и научила! Я заметила, что она не переспрашивает, а кивает на такие ответы, и спросила. А потом проверила. Дик только бровью повел, мол, разве ты раньше не знала? Да, пусть я дура, но я не знала. Честно признаюсь в этом.

Глава 30

Снова в подземелье настала гнетущая плотная тишина. Снова первым ее груза не выдержал Гентли.

— Что же мне делать? — спросил он то ли у пещеры, то ли у Дика.

— Ждать. Рано или поздно, за вами придут. И придется решать извечный королевский вопрос: умирать в короне или без?

— А если я подпишу отречение, и ты ещё будешь здесь… тогда ты попробуешь помочь мне? — с изобретательностью отчаяния спросил Гентли.

— Решат ли вас после отречения убить или отпустить — вы сюда не вернетесь. А если бы даже вернулись, что могу теперь? — Дик слегка развел руками, показывая цепь.

— Я не верю тебе. Ты мог бы придумать, как спастись нам обоим, просто не хочешь искать выход, — постарался уязвить его Гентли. И Дик разозлился.

— Да, не хочу! Почему бы вашему величеству, разнообразия ради, не подумать, как нам спастись, и не найти выход для нас обоих? Почему вы считаете, что даже сейчас мы не в равном положении? Почему вам все должны, а вы — никому⁈

Гентли посмотрел на него, беспомощно приоткрыв рот, как рыба на берегу. Глаза его стали заполняться слезами.

— Но я не умею устраивать побеги. Тем более, самому себе, изнутри. У меня же ничего нет…

— Напрасно не научились! Полезное умение для королей!

— У тебя это, хотя бы, не в первый раз, и ты до сих пор жив! — тоном обвинения заметил Гентли, уже хлюпая носом. — Это подло обвинять