Бывает и хуже? Том 8 - Игорь Алмазов

злобно ответила та. — У меня… у нас в семье медицина — это призвание. Мой отец был врачом, лучшим терапевтом в нашем городе. А меня вот в медицинский не взяли. Завалили на экзаменах, совершенно несправедливо. Я всю жизнь проработала старшей сестрой.

Это уже что-то новенькое. Кристина рассказала мне только про сына Виталика. А тут, оказывается, копнуть надо глубже. Целая семейная драма, тянущаяся из прошлого.

— И вы решили, что хотя бы сын исполнит то, что не вышло у вас, — предположил я. — Правда, мне непонятно, как вы вообще хотели это устроить. Не вы же решаете, кто станет заведующим.

Татьяна Александровна вздрогнула.

— А вы откуда… — начала она, но осеклась. — Впрочем, неважно. Да, Виталик должен был занять это место. Он как раз является отличным врачом. И я бы легко это устроила, когда Лаврова бы выгорела окончательно. Она бы не видела кандидатур в нашей поликлинике, а тут такой Виталик. У меня был целый план, но вмешались вы. Власову было бы всё равно, но это явно из-за вас у нас появился этот Кречетов!

Что-то она чересчур разговорилась. Не может уже держать в себе весь свой злодейский план?

Что ж, её мотивация стала ещё понятнее. Ко всему добавлена личная обида, обида за сына и прочее.

— Татьяна Александровна, — ровно сказал я. — Я никого не подсиживал и ничьё место не занимал. Я просто работаю. А что касается вашего сына: если он действительно хороший врач, то найдёт себе место и без интриг. Хороший специалист везде пробьётся.

— Не вам судить, какой он специалист! — огрызнулась она.

— Не мне, — согласился я. — Но и не вам решать за всю больницу.

Она фыркнула от возмущения.

— Вы пожалеете, что остались, Агапов, — с угрозой заявила она. — Помяните моё слово.

— Увидим, — спокойно ответил я и отправился к себе в кабинет.

Что ж, эта война продолжается. Но я и не ожидал, что все проблемы резко решатся. Не в моей жизни.

Не успел я даже включить компьютер, как ко мне заглянул Шарфиков с папкой документов.

— Сань, можно? — спросил он. — По комиссиям есть пара вопросов.

— Заходи, — вздохнул я. — Спрашивай.

Стас уселся напротив и принялся задавать вопросы. Всё было по существу, он меня даже порадовал. Я пояснил ему несколько моментов, и он понял всё с первого раза.

— Молодец, Стас, — сказал я. — Вопросы грамотные. Видно, что стараешься разобраться, не халтуришь. Так держать.

Шарфиков аж порозовел от удовольствия.

— Стараюсь, — пробормотал он. А потом замялся, заёрзал на стуле. — Сань… а можно личный вопрос? Не по работе.

Начинается.

— Давай, — вздохнул я.

— Ну, я это… — Стас нервно потёр шею. — Помнишь Кристину? Медсестру мою, точнее, она уже не моя, получается. Которая, ну… В меня влюблена была. Я её сначала отшил, ты помнишь. Вообще не знал, что ей нравлюсь. А теперь вот думаю: может, зря? Она, оказывается, нормальная девчонка. И изменилась как-то в последнее время. Подобрела, что ли. Я к ней присмотрелся и… В общем, не знаю, что делать.

Я тяжело вздохнул. Ну за что мне это, а?

— Стас, — терпеливо сказал я, — ну при чём тут я?

— Да ладно тебе! — возмутился Шарфиков. — Посоветуй, чего тебе это стоит!

Ох, ёлки-иголки.

— Ладно, — кивнул я. — Если тебе нравится Кристина, то не майся дурью, а просто пригласи её на свидание. В кафе там, в кино, куда угодно. И поговорите. Вот и весь мой совет, никакой высшей математики.

Шарфиков просиял и торопливо закивал.

— Точно! — выпалил он. — Так и сделаю!

И умчался из кабинета, едва не забыв свою папку.

Я покачал головой, глядя ему вслед. Что за Санта-Барбара у меня в жизни? Один любит другого, другой третьего, и все приходят за советами ко мне. Я кроме терапевта ещё и сваха. Заведующий по сердечным делам, чтоб его!

Но бывает ведь и хуже.

До вызовов оставалось время, и я решил потратить его на очень важное дело. И отправился в морг.

Ткачёв был у себя в кабинете, сидел за столом и что-то увлечённо строчил в журнале. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— Саня! — воскликнул он радостно. — Какими судьбами в мои владения? Живые сюда нечасто заглядывают по доброй воле.

— Здравствуйте, Никита Александрович, — я прикрыл за собой дверь. — Есть к вам разговор. Не для посторонних ушей.

Ткачёв заинтересованно приподнял бровь, отложил ручку и подался вперёд.

— Заинтриговал, — сказал он. — Ну, выкладывай. Что за тайны?

Я сделал паузу, подбирая слова.

— Никита Александрович, — сказал я. — У меня к вам необычная просьба. Мне нужно сварить кровь. Поможете?

— Спрашиваешь, — фыркнул он. — Давай варить!

Глава 23

В этом был весь Ткачёв. Любой другой человек на его месте посмотрел бы на меня как на чокнутого. Затем задал бы тысячу и один вопрос. А потом ещё десять раз подумал, стоит ли вообще влезать в такое сомнительное мероприятие.

А Ткачёв уже разве что кастрюлю не достал, чудной человек. Но сначала всё равно стоило всё объяснить.

— Никита Александрович, — остановил я его. — Подождите. Вы сначала хотя бы послушайте, зачем мне всё это.

Ткачёв сдвинул свои солнцезащитные очки на кончик носа и посмотрел на меня поверх них.

— Ну, если так хочешь — выкладывай, — разрешил он. — И прошу, хватит уже мне «выкать». Мы с тобой огонь и воду прошли, Йорика на два кабинета делили, тут уже не до церемоний. А то попадёшь ко мне на стол — что мне, как-то по-особенному тебя вскрывать?

Ох уж этот особый юмор патологоанатомов.

— Хорошо, — кивнул я. — Давай на «ты».

— Выкладывай, — живо сказал тот. — Что у тебя там за тёмные делишки?

Я сел напротив него и рассказал всё по порядку. Про культ, который завёлся в Аткарске, он знал и до меня. Сам мне говорил, что его племянница тоже увлеклась вампирской темой, хотя на сами вечеринки и не ходит.

Я рассказал про лейтенанта Жарова и про то, что я по его просьбе внедрился в этот культ под именем Эдварда. И про то, что Старейшина попросила меня принести на