Лаосский Гамбит - Сим Симович

этих лесах появился новый, крупный хищник. И звали его советский десант. Командир подал знак, и отряд, растворяясь в зелени, ускорил шаг. Нужно было возвращаться на базу — впереди их ждала еще уйма работы.

Обратный путь по джунглям дался отряду куда тяжелее. Одно дело — идти налегке, обвешавшись лишь боекомплектом, и совсем другое — тащить на себе ящики с трофейным оружием, цинки с патронами и тяжеленные брезентовые мешки с банковскими упаковками.

К каменной подкове базового лагеря вышли, когда солнце уже начало безжалостно выжигать остатки утреннего тумана.

Лаосские партизаны едва переставляли ноги. Худые спины гнулись под тяжестью американских винтовок, но ни один из азиатских бойцов не проронил ни звука жалобы. Кхам, шедший в середине колонны, вцепился в ремень навьюченного на него ящика так, что побелели костяшки пальцев. Для местных повстанцев этот груз был дороже золота.

На опушке их встречал прапорщик Пилюля. Санинструктор стоял, уперев руки в бока, и придирчиво осматривал выползающих из зеленки диверсантов.

— Я не понял, товарищ старший лейтенант, — возмущенно начал эскулап, заметив, что на бойцах нет ни единой свежей царапины. — Я тут бинты нарезал, спирт приготовил, жгуты разложил! А вы мне вместо раненых какой-то обоз с барахлом притащили! Мне что, прикажете эти ваши ящики зеленкой мазать?

— Отставить панику, Петрович, — устало, но довольно усмехнулся Семен Хмельницкий, сбрасывая на землю тяжелый мешок с долларами. Офицер размял затекшие плечи. — Жгуты прибереги. Сегодня капиталисты истекали кровью исключительно в одностороннем порядке. Принимай поступление на склад.

Иван Михайлович Скобарь с кряхтением опустил на плоский камень два увесистых деревянных ящика, аккуратно сгрузил свой пулемет и с наслаждением вытер мокрое от пота лицо рукавом тельняшки.

— Ну и тяжелая же ты, пролетарская доля, — басовито пожаловался псковский богатырь. — Особенно когда буржуйское добро на собственном горбу прешь.

Из своей радиорубки выскочил всклокоченный сержант Рябов. Глаза связиста горели фанатичным огнем, а на шее болтались наушники.

— Командир! Шеф! — Шуруп чуть не споткнулся о ящик с патронами. — Вы там не просто шороху навели, вы им прямо в муравейник гранату засунули! Эфир просто плавится! В Сайгоне истерика, ЦРУ рвет на себе волосы. Вертушки, которые вы приложили, успели передать, что колонна уничтожена полностью.

— Пусть поплачут, — подал голос Ян Генрихович. Штурмовик бережно прислонил к скале пустую трубу гранатомета и принялся развязывать узлы на инкассаторских мешках. — Слезные железы угнетателей должны работать бесперебойно! Смотрите лучше сюда, парни. Вот он, корень всех мировых проблем.

Кабыздох перевернул мешок. На расстеленную плащ-палатку с мягким, шелестящим звуком вывалилась гора свежих, пахнущих типографской краской стодолларовых купюр. Банковские упаковки ложились друг на друга, образуя внушительный зеленый холм.

Пилюля поперхнулся воздухом и медленно осел на пустой контейнер от ракет. Прапорщик, всю жизнь считавший казенные портянки и банки с тушенкой, никогда в жизни не видел столько наличности разом.

— Это ж… это ж сколько тут? — сипло выдавил санинструктор, потянувшись к ближайшей пачке.

— По предварительным подсчетам, Иннокентий Петрович, здесь около двух миллионов в валюте вероятного противника, — спокойно ответил Арнольд Арчибальдович.

Инженер изящным движением отряхнул брюки от лесной грязи и присел на корточки возле денег. Сапер брезгливо подцепил одну купюру двумя пальцами, словно дохлую лягушку.

— Исключительно грязная бумага. Никакой эстетической ценности. Но, как инструмент воздействия на умы слаборазвитых капиталистических элементов, работает безотказно.

Кхам и его партизаны стояли в сторонке, непонимающе переводя взгляд с русских солдат на гору бумаги. Для лаосских крестьян эти зеленые фантики не имели никакого смысла. За них нельзя было купить рис в джунглях, из них нельзя было стрелять. Оружие в ящиках интересовало их куда больше.

Скобарь, перехватив их взгляды, согласно кивнул и взялся за лом. С хрустом вскрыв первый ящик, пулеметчик извлек на свет новенькую, густо покрытую оружейным маслом М16.

Десантник покрутил черную пластиковую винтовку в пудовых ручищах, заглянул в ствол, щелкнул затвором и скептически поморщился.

— Тьфу ты, игрушка пластмассовая, — вынес вердикт Иван Михайлович. — Легкая, конечно, удобная. Но капризная, стерва. В грязь уронишь — заклинит. Это вам не наш Калашников, которым можно окопы копать.

Пскович повернулся к вьетнамскому капитану.

— Нгуен, объясни союзникам. Машинка точная, бьет кучно. Но чистить ее теперь придется не раз в день, а после каждого чиха. Пусть старые французские трещотки не выбрасывают, пригодятся на черный день. А эти черные весла раздайте личному составу.

Азиатские партизаны с благоговением принимали новое оружие. Кхам прижал холодный пластик приклада к щеке, и на его изможденном лице расплылась хищная, счастливая улыбка. Теперь его отряд по огневой мощи ничем не уступал элитным подразделениям армии Ванг Пао.

Хмельницкий подошел к горе денег, закурил трофейную сигарету и задумчиво посмотрел на Бенджамина Франклина, взирающего на него с верхней пачки.

— Шуруп, — не оборачиваясь, позвал командир.

— Я, товарищ старший лейтенант! — связист тут же оказался рядом, готовый записывать.

— Ты говорил, в эфире паника. Что конкретно поют? Кому предназначались эти деньги?

Рябов достал свой замусоленный блокнот и быстро пробежался по строчкам.

— Слушал открытые каналы хмонгов. Генерал Ванг Пао рвет и мечет. Эти два миллиона — жалованье его полевым командирам за три месяца. Наемники без денег воевать не любят. Уже начались перебои. Ванг Пао орет на кураторов из ЦРУ, требует свои бабки. А американцы в ответ требуют от него найти тех, кто сжег конвой. В общем, у них там жабогадюкинг в самом разгаре. Пауки в банке начали жрать друг друга.

— Прекрасно, — Семен выпустил струйку густого дыма. В его глазах блеснул холодный, расчетливый огонек. — Нет ничего лучше, чем помочь врагам перегрызть друг другу глотки. Арнольд, Яник, как у вас с фантазией?

Аристократ и штурмовик переглянулись.

— Могу заминировать эти пачки так, что при вскрытии у генерала Ванг Пао оторвет руки по самые плечи, — деликатно предложил сапер, поправляя воротничок.

— А я могу из этих фантиков сложить огромный пролетарский кукиш и оставить его на крыльце американского посольства во Вьентьяне! — жизнерадостно бабахнул Кабыздох.

— Креативно, но мелко, — Хмельницкий затушил окурок о подошву. — Мы сделаем хитрее. Ванг Пао думает, что ЦРУ его кинуло. ЦРУ думает, что на конвой напал регулярный спецназ Северного Вьетнама. Мы должны подлить масла в этот костер.

Инструктор присел на корточки, взял одну банковскую пачку и похлопал ей по ладони.

— Эти деньги пойдут на создание нашей собственной агентурной сети. Нам