Лаосский Гамбит - Сим Симович

нужны глаза и уши в деревнях. Мы начнем скупать информацию. А заодно пустим слух, что часть денег из конвоя осела у доверенных лиц самого Ванг Пао. Пусть американская контрразведка начнет трясти генеральское окружение. Ищите крысу в своих рядах, господа капиталисты.

Нестор Шульга, до этого молча чистивший свою СВД в тени скалы, удовлетворенно кивнул.

— «И посею между ними раздор, и восстанет брат на брата», — тихо процитировал снайпер. — Грамотный ход, командир. Пуля убивает одного. Жадность и подозрительность могут убить целую армию.

— Именно, Нестор. Нгуен! — рязанец подозвал вьетнамца. — У Кхама наверняка есть надежные люди в деревнях ниже по реке. Пусть берет десять пачек. Найдет тех, кто снабжает наемников рисом, и щедро заплатит. Нам нужны точные графики патрулей и расположение складов ГСМ. За доллары эти торгаши продадут родную мать, не то что американские секреты.

Капитан выслушал, хищно улыбнулся и перевел приказ лаосцу. Кхам, поняв задумку, радостно закивал. Партизанская война переходила на новый, недоступный ранее уровень. Теперь у них была не только огневая мощь, но и финансовый рычаг, способный ломать вражескую логистику изнутри.

— Ну а теперь, славяне, — Хмельницкий поднялся и обвел взглядом свой измотанный, перемазанный грязью и копотью отряд. — Отдыхать. Пилюля, организуй усиленный паек. Скобарь, проследи, чтобы местные правильно смазали свои новые игрушки. Завтра выступаем в роли щедрых покупателей. Начинаем покупать этот лес оптом и в розницу.

Джунгли вокруг базы наполнялись деловитым лязгом оружия и тихими разговорами. Механизм советской диверсионной машины, получив свежее топливо, набирал обороты, готовясь нанести следующий, еще более болезненный удар в самое слабое место американской военной машины — в ее кошелек.

Глава 28

Утро на партизанской базе началось с отборного, многоэтажного мата прапорщика Пилюли. Санинструктор бегал вокруг ручья, размахивая пухлой пачкой стодолларовых купюр, и громогласно распекал молодого лаосского бойца.

— Ты куда эту бумагу потащил, дистрофик⁈ — бушевал эскулап, тыча франклинами прямо в лицо перепуганному азиату. — Я тебе для чего лопухи показывал? У этой типографской краски токсичность такая, что у тебя вся задница волдырями пойдет! Я тебя потом зеленкой мазать не буду, сразу йодом прижгу, чтоб до самых гланд пробрало!

Лаосец ни слова не понимал, но грозная интонация и упоминание йода заставили его вытянуться по стойке смирно.

Иван Михайлович Скобарь, сидевший на бревне и методично разбиравший трофейную М16, только добродушно хохотнул в густые усы.

— Не шуми, Петрович. У парня тяга к буржуазной роскоши проснулась. Хотел, так сказать, приобщиться к американской мечте через самое сокровенное место.

— Я ему сейчас такую мечту через клистир устрою, он забудет, как по нужде ходить! — не унимался прапорщик, пряча забракованную туалетную бумагу стоимостью в десять тысяч долларов обратно в вещмешок. — Антисанитария сплошная!

На поляну, хрустя ветками, вывалился Кабыздох. Обрусевший немец тащил на плече целую охапку сухого бамбука для костра.

— Что за шум, а драки нет? — жизнерадостно прогудел штурмовик, сваливая дрова у кострища. — Ваня, ты посмотри, как капитал разлагает неокрепшие умы пролетариата! Стоило только принести в лагерь мешок денег, как началась форменная деградация. Прав был старик Маркс — нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист ради трехсот процентов прибыли!

— Ты мне Марксом не тычь, Яник, — Скобарь с раздражением отложил в сторону пластиковое цевье американской винтовки. — Ты лучше скажи, как эту пластмассовую дуру нормально смазать? Там зазоры такие, что пылинка попадет — и клин словишь. Игрушка, а не оружие. Тьфу! То ли дело наш Калашников — в болото уронил, сапогом пнул, и он дальше строчит.

— Тактика, Ваня, тактика! — Кабыздох поднял вверх указательный палец. — Это оружие для чистоплюев. Выскочил из вертолета, пострелял и обратно в казарму, кока-колу пить. А мы их сейчас лицом в нашу пролетарскую грязь макаем.

Дискуссию прервал старший лейтенант Хмельницкий. Командир вышел из-под скального козырька, на ходу протирая лицо влажным полотенцем. Рязанец выглядел свежим, собранным и по-армейски жестким.

— Кончай балаган, славяне, — негромко, но веско приказал офицер. — Скобарь, заканчивай с матчастью, проверь посты. Пилюля, как там Зимин с Тарасовым?

— Температуры нет, швы чистые, товарищ старший лейтенант, — тут же отчеканил санинструктор, забыв про инцидент с валютой. — Жрать просят так, что за ушами трещит. На американских пайках быстро массу наберут. Через недельку в строй поставлю.

— Добро.

Из зарослей бесшумной тенью вынырнул Нестор Шульга. Снайпер только что сменился с дежурства на периметре. Крестоносец привычно перекрестился, снимая с плеча СВД.

— Командир. Нгуен с Кхамом возвращаются. Идут быстро, не таятся. Судя по лицам — новости принесли.

Хмельницкий подобрался. Ночная вылазка Кхама в соседние деревни с пачками долларов должна была принести первые плоды.

Вскоре на поляну действительно вышли капитан Нгуен и командир лаосских партизан. Кхам выглядел уставшим, его одежда намокла от росы, но глаза горели хищным, азартным огнем. Вьетнамец тут же подошел к Семену.

— Докладывай, союзник. Как прошла торговля? — рязанец жестом пригласил разведчиков к плоскому камню, заменявшему стол.

— Торговля хорошо, командир, — Нгуен утер пот со лба и довольно оскалился. — Кхам ходить к людям, которые рис для база продавать. Дать много денег. Очень много. Сказать, что это подарки от лейтенант Сун.

— Сун? Это кто такой? — нахмурился Скобарь, подходя ближе к импровизированному штабу.

— Сун — правая рука генерал Ванг Пао, — пояснил капитан, старательно выговаривая русские слова. — Он отвечать за снабжение. Теперь вся деревня думать, что Сун украл деньги американцев и спрятал. Американский конвой пропал, а Сун вдруг много доллар платить начал.

Хмельницкий усмехнулся. Операция «гнилое семя» дала всходы быстрее, чем он рассчитывал.

— Отлично сработано. Что наемники? Как отреагировали?

— Они злой. Очень злой, — Нгуен рубанул ладонью воздух. — Три месяц без зарплата. Сидеть на база «Гризли», пить рисовый водка. Утро один отряд Суна стрелять начал. Драка большой был. Американцы из Сайгон звонить, ругаться. Сказать, что прислать проверка на вертолет. Искать деньги.

— Вот это я понимаю — диалектический материализм в действии! — громогласно восхитился Кабыздох, потирая пудовые кулаки. — Буржуи начали жрать друг друга из-за резаной бумаги!

Из своей ниши с аппаратурой выскочил Шуруп. Радист на ходу натягивал наушники на шею, размахивая исписанным листом из блокнота.

— Товарищ старший лейтенант! Подтверждаю слова союзника! Эфир просто кипит! — скороговоркой доложил сержант. — Янки в ярости. Они перехватили слухи