Атомщик. 1939 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Какой костюм?

— Для работы рядом с реактором. Там, конечно, защита вокруг него, но все излучение оно не перекроет. Тот же бериллий: он отражает нейтроны обратно в реактор, но и сам активируется. И любая пыль рядом, любые мельчайшие частицы тоже.

— Да, способность нейтронов активировать практически любые материалы очень коварна. Так что за костюм?

— Над материалом еще работаем, а так наши главные принципы: герметичность, дыхание через баллон, а не фильтры и давление.

— Герметичность понятно, — задумался Иоффе. — Отказ от фильтров тоже, а вот давление… Хотя! Если повысить его внутри от небольшого баллона на десятую атмосферы — да даже меньше! — то в случае повреждения ничего снаружи не попадет внутрь костюма, так? Почти как в высотном скафандре Чертовского, хотя тот, кажется, так и не был доведен до ума.

Профессор был доволен, что так быстро разгадал эту загадку. В то же время у него никак не получалось не задаваться вопросом, а как вообще Антонов все это придумывает. В какие-то хитрые документы от отца старый профессор больше не верил: ну, нельзя столько собрать и тайно передать, незаметно для остальных. Да и он сам, если бы хоть кто-то в мире пользовался подобными подходами, точно бы об этом слышал. Одна, две прорывные идеи могли оказаться и случайностью, но десятки, да раз за разом собирающиеся в стройную систему — точно нет.

Неужели, Антонов и в самом деле гений?

— Кстати, у нас сейчас проходят учения по технике безопасности, — студент заметил шевеление в желтой зоне и предложил Иоффе посмотреть.

И после всего уже увиденного, в том только еще больше разгорелся интерес. Как оказалось, учения проводились для группы новых добровольцев совместно с одной из смен охраны объекта. Два человека переносили лист металла — условный бериллий — и в процессе роняли его на землю, с чего, собственно, и начиналась нештатная ситуация.

— При ударе о пол некоторых материалов, пусть даже внешне они и выглядят совсем не страшно, от них могут отколоться и подняться в воздух мельчайшие частицы, — зачитывал с бумаги самый обычный на вид студент. Без выражения, но ему и опыта явно не хватало.

— И что, ничего нельзя ронять? — раздался крик из толпы.

— Да ты на заводе хоть раз был?

— Падение обычных предметов и опасных отличается, — студент отвечал, не поднимая взгляд от бумаги, и Иоффе поразился, неужели, тот, кто составлял ему инструкцию, учел и эти, очевидные в принципе возражения. — На обычном заводе опасные материалы не допустит мастер участка или директор. У нас они возможны, но вы всегда сможете их опознать по специальной маркировке.

— И что дальше, сразу подметать? — снова в толпе вспомнили, как работают у себя.

— Если подметать, — монотонно зачитал студент. — То опасная пыль поднимется в воздух, осядет в легких, и в нашем случае все закончится такой опасностью как бериллиоз. Поэтому ваша задача в случае нештатной ситуации с опасным материалом — остановить свою работу и покинуть опасное помещение.

Группу новичков повели к будущей границе между желтой и зеленой зонами. Тут они с интересом посмотрели, как сначала их самих, а потом и одежду проверяют ионизационными камерами.

— С помощью этих приборов мы найдем на вас любые частицы заразы, — продолжал читать студент. — Как медики находят микробов, так и мы никого не пропустим. Здесь вам нужно будет переодеться: одежда всех, кто был в опасной зоне пойдет или в стирку, или на утилизацию. Вы же сами должны будете пройти в душевые, чтобы помыться с мылом и окончательно снять риски заражения.

И опять все это выглядело как паранойя, но в глубине души Иоффе не мог не признать эффективность подхода.

— А как вы будете очищать само помещение? — спросил он у Антонова, который тоже внимательно следил, как за рассказом своего помощника, так и за реакцией на него со стороны новеньких.

— Все просто, — студент довольно улыбнулся. — Сначала вентиляция на максимум, потом люди в защитных костюмах обработают полы пылесосами с водяными фильтрами. Мы сейчас еще добавляем к ним новые фильтры-гармошки, которые делает для вентиляции Флеров. И, вообще, красота получится.

— А куда зараженную воду и одежду? — Иоффе стало интересно, есть ли хоть что-то, чего Антонов еще не учел.

— На утилизацию, — вздохнул Антонов.

Кажется, идея просто закапывать опасные объекты в землю казалась ему не очень надежной, и Иоффе уже было интересно, что же студент придумает, чтобы с этим разобраться. Неожиданно профессору пришла в голову очень смешная мысль. Тот же гость из Наркомздрава приехал сюда, чтобы подловить Антонова на опасных для жизни простых людей экспериментах, а тут… Этот студент и сам печется о жизни тех, кто работает вместе с ним, чуть ли не больше аппаратчиков, кому это по должности положено.

Даже любопытно стало, а что этот Первак будет делать, когда сам все это увидит. Поймет или станет дальше искать, к чему бы еще прикопаться? Впрочем, это будет зависеть от того, ради чего его на самом деле сюда прислали. И кто…

Глава 24

Ирку попросили остаться в комнате, пока отец на кухне сидел с какими-то московскими гостями. Это было странно, и девушка прилегла на бывшую дедушкину кушетку возле розетки: про это место мало кто знал, но дырка в стене тут была сквозная, и если задержать дыхание, то можно было услышать даже шепот.

— Вас не видели? Мне бы не хотелось ссориться с Ждановым, а он наше общение точно не оценит.

Ирка узнала голос отца и заодно разобралась, почему эту встречу не провели в Смольном или «Большом доме» на Володарского, бывшем Литейном.

— Жданов большой человек здесь в Ленинграде, вот только и за мной не последние люди стоят, — раздался знакомый с детства скрип стула, и Ирка сразу представила, как гость важно откинулся на спинку.

— Товарищ Митерев может и не стать наркомом здравоохранения, — заметил отец.

— Проппер-Гращенков не удержится. Когда он в 1935 году уезжал набираться опыта в Англию и США — это казалось хорошим политическим ходом, он даже получил по инерции свою должность, но сейчас его зарубежные контакты, наоборот, подрывают доверие Хозяина.

— И вы ставите только на это?

— Вячеслав Михайлович тоже поддержит назначение Митерева.

«Молотов», — поняла Ирка. Председатель Совета Народных комиссаров, фактически глава исполнительной власти и всего экономического блока, очень серьезный человек.

— Ходят слухи, что он может скоро съесть Литвинова, — как бы между делом заметил отец.

— И это правда, — тут же подтвердил гость. — Наркомат иностранных дел полностью перейдет под наш контроль.

— И со всеми этими великими