Отморозок Чан 1 - Исаак Вайнберг

– Проголодался что ли? – удивился капитан.

– Ага, бля, кофе хочу попить…

Я зашёл в столовую. Тут было пусто. Ни тел, ни следов бойни. Я быстро поднялся по лестнице, прошёл в дальний конец помещения с раскладушками, присел на пол, отковырял доску. Слава, блять, богу… Мой красавец тут. Охуенный обрез. Как же я по тебе скучал.

Я нежно потрепал его за деревянный бочок, затем прикрепил кобуру к бедру и направился к лестнице.

Капитан заметил кобуру почти сразу, как я вышел из двери.

– Даже, блядь, не думай, – предостерёг его я, – Теперь это мой обрез.

– Я и не собирался с этим спорить, – развёл руками капитан и пошёл вперёд, – Рад, что ты его сберёг.

– Уж точно не на память о тебе, уёбке. Просто обрез охуенный…

Мы шли по тоннелю, ведущему на Пушкинскую.

– Так значит, ты всё вспомнил? – прервал молчание капитан.

– Не всё. И давай не будем устраивать ёбаный вечер воспоминаний, – я замолчал на какое-то время, но потом не сдержался:

– Хотя, одно всё-таки скажу… Бить детей по ебалу сапогами? Ты серьёзно, блять?

– Я не…

– И ещё, – прервал его я, – Раз уж заговорили. Ты же понимаешь, что я понимаю, что вся эта история про антидот за Белыми стенами – пиздёж? Антидот на антидот… Поумнее ничего не придумал?

– Если ты это понимаешь, то почему ты здесь? – удивился капитан.

– А где мне ещё быть? Говоришь, надо слетать на другую планету и захуярить Худшего? Я в деле. Но для этого не обязательно наёбывать меня, убеждая в том, что я могу в любой момент сдохнуть. Детей пиздишь, обманываешь всех, а как я по мелочи косяк запорю, сразу ебальником цокаешь, головой качаешь…

– Нихрена себе по мелочи… – возмутился капитан.

– Да пошёл ты на хуй. Завали ебало своё…

Вскоре мы добрались до Пушкинской. Эта станция тоже оказалась мёртвой.

– Что за хуйня вообще? – удивился я, – На экологических станциях до сих пор живые есть, а тут за такой короткий срок все друг друга поубивали…

– Вряд ли все. Скорее всего, многие просто ушли на поверхность.

– Ладно, хуй с ним. Проход за стены где-то тут?

– Да.

– Отлично, блять. Короче, у меня есть одно дело. Раз уж я ходил с тобой к твоему другу, то теперь мне нужно, чтобы ты дал мне сутки, для того чтобы я решил свои дела. Мне нужно на Достоевскую.

– Так я схожу с тобой – не проблема.

– Нет. Я пойду один. Мне нужно двадцать четыре часа. А ты пока ищи свой проход.

– Окей, – без лишних вопросов согласился капитан, – Только постарайся не задерживаться. Если не вернёшься через сутки – я пойду тебя искать.

– Договорились. Рюкзак и пушку тут оставлю. Возьму только обрез и пистолет.

– А если нарвёшься на проблемы? Толпу мутантов, к примеру.

– Убегу обратно, хули.

Я прошёл Василеостровскую. Тут живых тоже не было. Правда и мертвецов я не встретил. Хотя, бля. Я их и не искал, просто пролез в поезд, прошёл его насквозь и вылез с другой стороны. Так что станцию я видел только мельком, из окон в вагонах.

Я шёл по тоннелю, пока не достиг завала, нашёл в нём узкий проход и забрался в него.

***

Чан полз по узкому тоннелю. Через несколько десятков метров дорогу ему преградили высохшие останки мальчика. Чан попытался аккуратно протолкнуть останки вперёд, но у него ничего не получилось. Он осмотрел тело и понял, что рюкзак зацепился за кусок арматуры, торчащий из стенки тоннеля. Чан освободил его. Теперь тело поддалось.

Чан продвигался сквозь тоннель очень медленно, бережно проталкивая тело мальчика перед собой. Спустя час он наконец выбрался в просторный тоннель. Он снял с маленького тела рюкзак, поставил его на пути, затем взял тело на руки и пошёл дальше.

Чан достиг станции. Он положил тело на край платформы, забрался на неё, затем снова взял тело на руки. Он медленно пошёл через станцию к двухэтажному строению. Подходя к нему, он заметил, что в загонах лежат останки животных.

Чан вошёл в дом. Комната с игрушками и рисунками, висящими на стенах. У входа лежали накрытые одеялом тела. Он не стал поднимать одеяло, чтобы посмотреть чьи это тела. Вместо этого, он прошёл через комнату и открыл следующую дверь. В углу, у кровати, лежало ещё как минимум одно тело, тоже накрытое одеялом. Вокруг были свалены горы пустых банок и бутылок. На кровати лежало тело мальчика, по пояс укрытое несколькими одеялами.

Чан пробрался через кучи мусора к кровати, положил на неё тело мальчика, которое держал на руках, и потянул на себя одеяло, лежащее на полу. В углу оказалось два трупа: женщина и ребёнок.

Чан стянул одеяло с останков мальчика на кровати. Аккуратно достал его, положил рядом с матерью и братом. Затем взял останки третьего брата и тоже положил рядом.

Чан сел на пол рядом с ними. Какое-то время он сидел, смотря на них. Затем неуклюже стал поднимать их, пытаясь обнять всех сразу. У него ничего не получалось, но он упорно продолжал. Наконец, он сел, облокотившись спиной на стену, а тела женщины и её детей положил на себя, обняв так, как получилось. Он сидел так очень долго.

Затем он осторожно высвободился из-под тел, поднялся на ноги, вышел из постройки, прошёл в дальний конец станции и открыл гермоворота. За следующие несколько часов он перенёс все тела на поверхность, в заросший парк неподалёку от выхода из метро. Затем он вернулся за лопатой и долго копал могилы у озера. Когда он закончил, он сложил тела в могилы и закопал. Одна из могил осталась пустой. Он воткнул лопату в землю рядом с ней, затем развернулся и быстрым шагом ушёл обратно в метро.

***

Когда я вернулся на Пушкинскую, меня уже ждали. Ёбаный капитан сидел на перроне и курил.

– Блять, только не говори мне, что ты тут сидел все эти сутки и курил свои ебучие сигареты?

– А что мне ещё было делать?

– Например, вход искать за Белые стены.

– Я его ещё вчера нашёл.

– Да? Ну тогда хули сидишь? Погнали.

Я взял свой рюкзак и винтовку, закинул их за спину. Мы прошли через станцию и спустились на пути параллельного тоннеля. Капитан подошёл к стене и положил на неё руку. Фрагмент стены быстро отъехал назад, а затем в сторону, открывая проход.

– Ну нихуя себе. И что, блять, любой долбоёб мог тут случайно облокотиться, и проход открылся бы?