Отморозок Чан 1 - Исаак Вайнберг

– Пиздец, система. А если я у тебя кровь возьму или…

– Всё не так просто работает, разумеется.

– А как?

– Без понятия. Но точно не так просто. Лучшие – не идиоты.

Мы вошли внутрь. Включился яркий свет. Перед нами был узкий коридор с невысоким потолком. Материал стен очень похож на тот, из которого сделаны Белые стены на поверхности. Кажется, именно стены давали столько света. Во всяком случае, ламп я тут не заметил.

Дойдя до конца коридора, мы упёрлись в тупик.

– И что это за нахуй? – поинтересовался я, – Тупик? С какого хуя?

Капитан молча положил руку на стену. Она отъехала в сторону, открывая тёмный проход.

Мы вошли в ещё один коридор. Освещение включилось сразу же, как только первый из нас ступил за порог. Коридор тоже белоснежно белый и очень светлый, но гораздо более просторный. Он уходил на несколько десятков, а может быть и сотню метров в обе стороны от нас, а затем резко сворачивал.

Дверь за нами закрылась. Раздалась громкая сирена. Протяжные гудки с интервалом в несколько секунд. Белое освещение коридора стало мигать красным.

– Что это, блять? Сигналка сработала? – сказал я, поднимая оружие.

– Скорее всего…

В этот момент я услышал где-то вдалеке голос. Не человеческий. Точнее человеческий…или… Короче, это была словно запись из множества голосов разной громкости, где от каждого голоса взяли одно слово, а затем склеили все отрывки в одну запись.

– Четыре, восемь, шестнадцать, тридцать два, сорок, пятьдесят, сорок шесть, восемнадцать, девяносто, тридцать восемь, четырнадцать…

Этот голос быстро приближался к нам.

– Что это, блять, такое? – напряжённо спросил я.

– Хрен его знает, – ответил капитан, тоже поднимая пушку, – Но мне это не нравится…

– Шестьдесят семь, восемнадцать, четырнадцать, двадцать два, двадцать два, двадцать два, четырнадцать, двадцать…

Голос был уже совсем близко. К нему присоединились шаги. Точнее бег. Бег чего-то крупного – удары ног были глухими и тяжёлыми, словно кто-то бежал в свинцовых ботинках.

Вдруг из-за угла вылетел… Хер его знает, кто это. Белый рыцарь? Не знаю кто это, но он был одет в доспехи, созданные, казалось, из того же материала, что и стены. Массивные доспехи закрывали его тело полностью. Не было даже отверстий для глаз.

Этот ублюдок остановился на мгновение, затем снова побежал на нас, продолжая считать различными голосами.

– Семнадцать, девяносто, восемьдесят шесть, четырнадцать, ВОСЕМЬСОТ ТРИ! ВОСЕМЬСОТ ТРИ! ВОСЕМЬСОТ ТРИ! – его голос усилился, казалось, в десятки раз. Он стал таким сильным, что мне показалось, что моя голова сейчас взорвётся к ебеням. В пизду, надо валить этого пидора, пока он не закричал нас до смерти.

Я открыл огонь. Капитан тоже.

Этой твари, кажется, было похуй. На ней не оставалось никаких следов. Через мгновение она достигла меня. Занесла руку для удара…

Темнота.

***

На кухне за столом сидит мужчина и разговаривает с мальчиком. Мальчик внимательно слушает мужчину, периодически отпивая молоко из большой кружки и откусывая кусочек от печенья с тарелки, стоящей рядом с ним.

– Но мне пришлось привыкнуть к тому, что все принимают меня за китайца. В этом нет ничего оскорбительного, просто очень устаёшь объяснять каждому, что ты кореец. Честно говоря, со временем я перестал обращать на это внимание. Ну китаец и китаец – бог с ним. Ну, ладно, хватит болтать попусту – допивай молоко, и пора науками заниматься…

– Ну пап… – запротестовал мальчик, – Ты обещал мне историю, если я помогу маме.

– Когда это? – удивился отец.

– Утром!

– Какой ты у меня памятливый, – отец потрепал мальчика по волосам, – Ладно, Йонг, какую историю ты хотел бы услышать?

– Про Худшего! И Про Четыре Гвоздя! И Про Макса Насильника! И про то, как появились стены! И про…

– Стоп, стоп, стоп! – мужчина поднял руку, – Только одну. Учись выбирать, сынок.

Мальчик задумался.

– Про Худшего! – наконец выпалил он.

– Отличный выбор. Так-так… С чего бы начать?.. – мужчина задумчиво постучал себя пальцем по подбородку, – Худший… Ты знал, что Худший, как и его верные помощники Четыре гвоздя и Насильник Макс, сами выбрали такие имена? Честно говоря, я совсем не знаю, почему они называют себя именно так. Да и, должно быть, никто этого толком и не знает, хотя версий по свету гуляет немало.... Худшего я видел лишь однажды, это было много сотен лет назад. Говорят, он появился даже раньше Белых стен. Говорят так же, что именно он их и возводит. Но…

– Вы до сих пор обедаете? – на кухню вошла женщина, – Я хотела попросить вас побыть с девчонками. Недолго. Я пока приготовлю им бульон.

– Ну мам, – запротестовал мальчик, – папа рассказывает мне про Худшего!

– Ну, он может дорассказать про Худшего и в комнате. Если считает, что ты уже достаточно подрос для подобных историй, – она с укоризной посмотрела на мужа.

– Ему уже почти семь лет. Он большой мальчик, правда Йонг?

– Правда-правда! – охотно закивал мальчик.

– Ну смотрите сами… А теперь марш в комнату. Девочки там одни.

Отец с сыном прошли через тёмный коридор и вошли в комнату. На двух кроватях, стоящих у стены, лежали, укрытые одеялами, две девочки восьми и десяти лет. Они спали. Отец подошёл к каждой и потрогал их лбы.

– Горячие, – грустно прошептал он, – Ну ничего, скоро поправятся.

– Конечно поправятся, пап, я же поправился, – подбодрил его мальчик тоже шёпотом.

Они уселись на полу.

– Знаешь, сынок, я тут подумал, – шёпотом заговорил отец, – Ведь ты действительно большой мальчик. К сожалению, в новом мире долго быть ребёнком нельзя. Я хочу рассказать тебе кое-что не как мальчику, но как мужчине.

Мальчик сделал серьёзный вид и вытянулся, разведя плечи в стороны, чтобы казаться больше. Отец заметил это и, улыбнувшись, снова потрепал волосы мальчика ладонью.

– Я ещё не рассказывал ни тебе, ни девочкам, почему месяц назад мы спешно покинули, должно быть, самое безопасное место на Земле, отправившись в одно из самых опасных. Сюда… Ты знаешь, что мы с мамой посвятили свои жизни заботе о человечестве. Мы были уверены, что помогаем людям, строим светлое будущее для всех. Но мы ошибались. Всё, во что мы верили, оказалось ложью. Нет смысла скрывать от тебя то, что ты увидишь и сам: миру пришёл конец. Мы прячемся в этой квартире, а вокруг творится хаос. Все люди сошли с ума. Они живут в своих фантазиях. Совершенно безумных фантазиях… Их свели с ума. И это сделали мы с твоей матерью. Нет сынок, мы не хотели, чтобы всё