Долгожданная кража - Евгений Васильевич Шалашов

с «Запорожцем» всё более-менее ясно. А этот Степан Петрович каков оказался! И кто бы мог подумать – ездит на «запоре», живёт в простой хрущобе на Бульварной, в общении никакого чванства, а сам вон какая фигура. Будущим бы народным избранникам поучиться у старика!

Однако вернёмся к нашим делам. А в них яснее стало только чуть-чуть.

– Слушай, Жека, – я подёргал друга за рукав. – Всё равно не стыкуется. Шубин Шубиным, а девчонки наши с какого перепугу облаву на меня устроили? Не из-за того же, что я драндулет от этих козлов отбил?

– О-о-о, – многозначительно протянул Женька. – Держись за воздух, а то упадёшь.

И Женька обстоятельно поведал мне следующее.

Пальто Нине он отнёс и с ней встретился. Всё ей рассказал. И про Утягина, которому я залепил по физиономии за его гнусные помыслы. И про его кляузу в прокуратуру. И про то, как прокурорские обвели Нину вокруг пальца, чтобы она не побежала ко мне и не испортила им «всю обедню». И про мою ссылку.

– Короче, Лёха, я ей рассказал всё, что сам знал. И про то сказал, что ты втюрился в неё, как дурак, по уши и даже больше – до потери рассудка.

Джексон искоса быстро взглянул на меня и поспешно добавил:

– Временами, Лёшка, временами. Так-то ты в целом нормальный пацан.

Убедившись, что я нападать на него не собираюсь, он продолжил:

– Она, пока меня слушала, а мы в коридоре разговаривали – тоже не лучшее место, сам понимаешь. Так вот, как будто замерла вся, лицо окаменело. Ничего не понять, слышит она меня или нет, думает чего или так стоит. Потом говорит: «Ладно, Женя. Спасибо, Женя. Иди, Женя». И так сказала, что я и ослушаться не посмел.

Женька замолчал и посмотрел на меня с опаской – продолжать или нет? Потом заговорил снова.

– Но это ещё не всё. Она знаешь, что удумала? Я сам не видел, ребята рассказывали. На следующий день Нина заявилась в райотдел и прямым ходом – к БАМу. О чём уж они там разговаривали, никто не знает, а сам начальник не рассказывал, понятное дело. Только Нина после этого оставила секретарю заявление.

Джексон хитро посмотрел на меня:

– И знаешь, как оно начинается? – он вдоволь натешился моим нетерпеливым недоумением и продекламировал: – Руки прочь от Воронцова! Ха-ха! Говорят, она и в прокуратуру такое же отнесла. Роза Ивановна – секретарь наш, не забыл ещё? – читала эту бумагу и плакала. И всем показывала! Так что теперь вся контора про вашу сумасшедшую любовь знает. Понятно, почему наши девушки к тебе забегали? Ты же теперь для них белый рыцарь, не иначе!

Не знаю, сошёл ли я с ума, как думает Жека, или нет, но только я твёрдо понимал, что надо действовать. И немедленно!

– Вот что, друг, – заявил я ему. – Мне срочно нужно в город! Тебе задача: притащить мне куртку и ботинки. Жду тебя через час на улице, сюда не поднимайся.

– Да ты что, охренел? – возмутился друг. – Какой город, какая улица?

– Мне надо! – упрямо повторил я.

– Да погоди ты, не горячись! Времени шестнадцать часов… – попробовал успокоить меня Джексон.

– Ну и что? – не унимался я.

– Ладно, не хотел говорить… – начал было он.

Но ничего говорить и не пришлось. Дверь в палату тихонько приоткрылась и в образовавшийся проём просунулась светлая девичья голова:

– А Воронцов Алексей здесь лежит?

Эпилог

Заканчивался ноябрь с его ломким ледком на утренних лужах и пергаментным шорохом последних опавших листьев. Я обживался на новом месте в старом кабинете. Чтобы немного подвигать столы и шкафы для лучшей организации пространства, пришлось пригласить ребят из-за стенки. Рука ещё побаливала и, как бывает порой у стариков, давала о себе знать на смену погоды. Да и доктора велели пока ещё не нагружать её. Так что моя роль состояла исключительно в управлении процессом

Когда я пришёл представляться по случаю назначения на должность старшего инспектора уголовного розыска, начальник райотдела БАМ вышел из-за стола и крепко пожал мне руку.

– Что ж, будем считать это вторым подходом к снаряду. Потенциал у вас, Воронцов, безусловно имеется, и неплохой, только…

Произошла совсем маленькая, даже микроскопическая заминка, но я всё равно её почувствовал. Впрочем, ничего плохого дальше не последовало.

– …только помните, что человек сам кузнец своего счастья.

«…как говорил великий Карл Маркс», – чуть не ляпнул я, но вовремя спохватился. Это тебе не с Титаном хохмить. Не надо лезть на рожон на ровном месте. Лазал уже, результат знаешь.

– А поскольку, как известно, за одного битого двух небитых дают, значит, и работать вам за двоих, – продолжил БАМ. – Так что – вперёд, Воронцов. Желаю успехов!

В общем, можно сказать, что БАМ вполне прилично напутствовал меня, не поминая старое, как бы он к нему ни относился.

Дядя Коля, к которому я заявился следом, изрёк, будто бы преодолевая моё буквально вчерашнее несогласие:

– А я что говорил? Давай, принимай дела побыстрей. И завтра – дежуришь. Небось устал отдыхать по спецкомендатурам да больницам!

А вот Борис Михайлович подкачал. Увидев меня в коридоре, он широко раскинул руки и неожиданно провозгласил:

– Смотрите, кто пришёл! Ромео!

Зря он так, при народе-то. Теперь, полагаю, прилипнет имечко так, что не отскрести будет. Да ладно, поживём – увидим.

А вот с Утягиным повидаться не получилось. И не получится, если специально такой цели не поставить. Утягин теперь – участковый инспектор далёкого Бабушкинского райотдела. Пока я валялся в больнице, он был изгнан из племени и обречён на прозябание. Даже начальственного воздействия не потребовалось. Вот она, здоровая сила коллектива – вполне по-социалистически, подумалось мне.

С Ниной после моей выписки мы почти не виделись. Вдруг оказалось, что на мне, кроме всяких хлопот, ещё и два «хвоста» по учёбе, и я запросто могу не получить вызов на межсессионные сборы. Так что время не терпит: надо срочно выбираться из этой долговой ямы. Нина тоже оказалась по уши погрязшей в учёбе. Поэтому получалось только время от времени сбежаться посмотреть друг на друга и снова по своим делам. Где уж тут хотя бы разок поговорить по душам?

В один из таких хлопотных дней Нина дозвонилась мне на работу и сообщила, что приглашает меня. Куда-то. В трубке трещало и шипело, наверное, звонила из автомата, поэтому я даже не всё сразу понял. В конце концов оказалось, что Нина приглашает меня в предстоящую субботу на свой день рождения. Эта новость ввела меня