Ассенизатор - Александр Евгеньевич Сухов

Сегодня Боров был более задумчив, нежели в обычные дни, да и орал на проштрафившихся работяг меньше обычного. На мой доклад о готовности приступить к работе он лишь кивнул и взглядом указал на стул напротив.

— Слышал, Дим, гильдейские зашевелились. Что-то в пустошах надыбали непонятное, скорее всего, опасное. Сёдни был в управе и случайно подслушал разговор Егора Спиридоновича с какой-то важной шишкой из канцелярии Великого Князя. Так вот, в ближайшие дни в Изборск прибудет железнодорожный состав и не один с военными, боевой техникой и магами.

— Ну и как это на нас отразится?

— А никак, — махнул рукой босс, — просто на душе тревожно. Думаю, своих в Красноярск отправить от греха подальше… ну и от пустошей також. А ты-то как считаешь?

Интересная информация, вполне коррелируется с моими ощущениями во время посещения имения графа Акулова. Выходит, изборские маги тоже что-то почувствовали, если забили тревогу. Насколько мне известно, неподалеку от города дислоцировано несколько войсковых частей, задача которых обеспечение обороны границы Великого Княжества от монстров, также от вторжения набегов банд из Монголии и Китая, промышляющих чаще всего людоловством. Светлокожие рабы-северяне, высоко ценятся на рынках Поднебесной, а особенно одаренные.

К своему стыду, я до сих пор не удосужился посмотреть на карту, чтобы определиться с географическими координатами своего нынешнего местоположения. То некогда, то лень. Если честно, раньше я не считал эту информацию сколько-нибудь для себя актуальной. Знаю, что меня занесло куда-то на просторы Сибири или Дальнего Востока, вот только куда конкретно, даже не попытался выяснить. По поводу политической ситуации внутренней и внешней я также как-то не особо вникал. Что там вокруг Изборска происходит далее пяти кэ-ме, меня не сильно интересовало. Почему лишь на такое расстояние? А потому что именно в пяти километрах от города был зарыт сундучок с артефактами разбойника Мазая.

На вопрос Отрепьева я лишь пожал плечами.

— Тут Иван Спиридоныч только самому тебе решать. Что касаемо пустошей, у меня также нехорошие предчувствия. В черте города под защитой купола всё нормально, но стоит выйти наружу, какое-то непонятное давление на голову ощущается.

Боров весело посмотрел на меня и с показушной обидой в голосе сказал:

— Говорят, намедни за тобой бронеход графа Акулова приезжал. Отчего же не похвастаешься своему благодетелю, чем именно занимался в его поместье?

— Да тем же самым, что и у барона-немца. Магический засор ликвидировал.

— Много заплатили? — как бы ненароком поинтересовался бригадир.

— Пять червонцев, — не моргнув глазом, соврал я. — Там делов-то было на полчаса, даже меньше.

— Пять червонцев, — передразнил меня Отрепьев, — в следующий раз в таких случаях ты про меня не забывай, вместях мы бы пару сотен рубликов выторговали бы.

Ага, помню твою испуганную рожу перед баронским мажордомом. Ни бэ, ни мэ, ни кукареку, только стоял, засунув язык в задницу. К тому же, удрать хотел, когда проклятье увидел и на собственной шкуре прочувствовал его действие. Переговорщик, мля! Блаадетель! К сироте беспризорному на хвост упасть захотел. Вот и херушки тебе по всей твоей жирной морде!

Вслух же сказал:

— Разумеется, Спиридоныч, в следующий раз непременно возьму тебя с собой. Вчера все случилось как-то неожиданно. Приехали графские дружинники, взяли меня буквально за химо, отвезли в поместье, и сказали, в этой как её… ультимативной форме, мол, ликвидируй засор иначе секир башка. Сущие звери! — Опять же вру и не краснею. Ну не начинать же конфликт на ровном месте, мол, гуляй Боров лесом, я и без твоей помощи управлюсь.

— Ладно, с графом всё мне понятно. А вот насчет пустошей, выходит, ты тоже что-то ощущаешь?

— Точно так Иван Спиридоныч, стоит оказаться за пределами купола, на башку будто веревочную петлю надели, просунули в нее палку и начали закручивать. — Это я вовремя вспомнил, как в старом кино про Ходжу Насреддина тот имитировал, по взаимной договоренности, пытку Гусейна Гуслия багдадского звездочета посредством этого нехитрого приспособления. — Так что я бы на твоем месте отправил бы жену и дочь подальше от Изборска. Если честно, я бы и сам отсюда рванул куда-нить. — Опять же вру, как дышу. Только собственным домом и хозяйством обзавелся. Нет, я буду за свое добро зубами грызть горло любого супостата, пусть это будут магический твари. У меня имеется верное средство против монстров пустошей, даже самых опасных. Ну а если хунхузы пожалуют, так с ними быстро вояки разберутся. Вот только чуйка мне настоятельно «щебечет», что грядущая опасность будет не от людей. Скорее всего, как оно было пару раз на памяти моего реципиента твари пустошей, будто под чьим-то управлением соберутся в стаи и попытаются прорваться на просторы внутренних не защищенных магическими куполами территорий княжества. Всякий раз такие попытки заканчивались для монстров полным фиаско. Надеюсь, и сейчас всё обойдется легким испугом. Если что, помогу, чем могу нашим бравым воинам и магам.

— Спасибо, Дим, за совет. Пожалуй, именно так и поступлю. Первым же поездом отправлю своих к брату в Красноярск. Впрочем, еще один момент, что у тебя произошло с Васькой Плотниковым? Говорят, побил ты его сильно, да так, что Кристинке пришлось тащить мужика едва ли не на собственном горбу. — Вот это, я понимаю, оперативность! Не Изборск, деревенька, где все про всех всё знают. Дня не прошло, а информация до самого Борова докатилась. Значит, фамилия моей бывшей домоправительницы Плотникова. Когда б узнал и от кого бы. — Поведай-ка, вьюнош, как тебе удалось так отмудохать первого бойца Нижнего города в кулачных битвах стенка на стенку?

— Да ладно! Какой, нафиг, первый боец⁈ Мужик в хлам упитый. Его не только я, какой-нибудь пятилетний карапуз отметелил бы за милую душу. К тому же, он первый на меня с кулаками полез. Пришлось дать ему сдачи. Кристину не понимаю, готова была наброситься на меня, чтобы защитить своего вонючего супружника, хотя я-то кругом не виноватый.

— М-да, — почесав покрытую трехдневной щетиной щеку задумчиво выдал Отрепьев, — бабы, Митя, существа непредсказуемые. То верещит под тобой, будто резанная, мол, сокол любимый ненаглядный. А через час матюгами обложит и скалкой по башке норовит огреть за какую-нить ерунду, а то и вовсе без явной причины.

Представил, как невысокая хрупкого сложения супруга Борова дубасит мужа скалкой и едва не расхохотался в голос. Словами не передать, каких усилий мне стоило даже не улыбнуться.

— Это точно, Иван Спиридоныч. Не