Колонисты - Аксюта Янсен

— А что если ты ошибаешься? Всё-таки вопросы самоопределения — довольно сложные.

— А если ошибаюсь, то пусть, то пусть он сам меня поправит! — категорически заявила Ася. — А пока своего мнения нет, я буду звать так, как мне удобно и обращаться, как с будущим мужчиной. Поверь, даже если я ошиблась, он даст об этом знать самым недвусмысленным образом.

Пробравшийся за кольцо стен ветер раздул Асины лёгкие волосы, так, что чёлка упала на глаза.

— Из чего ты делаешь такой вывод?

— Из особенностей его характера, — а других аргументов у Аси, собственно, и не было. — Твой Эпсилон — не покладистая лапочка, готовый положиться на мнение старших, а вреднюжистая вреднюга!

Она немного преувеличила для красного словца — всё, что до сих пор творил Эпсилон, это было не более чем мелкая шалость, не тянущая даже на хулиганство.

И Асю изрядно позабавило, когда она случайно услышала, как Эпсилон записывает сначала отчёт, а потом и обучающий ролик по созданию и использованию полезного устройства в общую копилку знаний и инструкций. Такие полезные памятки для будущих колонистов делали абсолютно все, без скидок на возраст и опыт работы. С серьёзным видом, с приложением чертежей и собственных комментариев по практической реализации проекта, с указанием возможных огрехов и последствиям к которым они могут привести.

Устройство называлось: «Ручной имитатор дождя для сельскохозяйственных целей, типа лейка».

Когда Лен впервые после заселения в Окраинную Усадьбу, надолго ушёл вниз, чтобы не просто хвороста пособирать, но попробовать поохотиться на местную дичь, мясо которой вполне пригодно людям в пищу, Эпсилону стало как-то очень не по себе. Нет, оно не боялось за безопасность своего опекуна, в его представлении, не было здесь ничего такого, с чем Леннон Кой не был бы в состоянии справиться, но всё равно оно не могло дождаться, когда Лен вернётся. С третьего, примерно, раза оно поняло, что дело тут в Асе. И дело даже не в том, что она ему как-то не нравилась — за прошедшее время Эпсилон успело к ней как-то притерпеться и даже, в некотором смысле, начать считать своей. Но остаться только вдвоём… А вдруг что случится? Да, она взрослая и полноценный человек, но такая мелкая, что, несмотря на разницу в возрасте, глядя на неё сверху вниз, Эпсилон начинало чувствовать ответственность за всё происходящее от этого момента и до возвращения Лена.

А это было неприятно.

Свобода — вот чем стало для Эспилона поселение в модельном опытном хозяйстве.

И не то, чтобы раньше его кто-то угнетал! Просто в самом начале его существования, которое сейчас помнилось смутно, у него не было каких-то особых личных устремлений, чтобы до конца прочувствовать, что значит это понятие, свобода. А потом в его жизни появился опекун — самое ценное, что в ней возникало до сих пор, который стал его якорем, окружил заботой и в то же время, заполнил собой всё, что у Эпсилона было своего — и время, и мысли, и устремления. Не то, чтобы Лен делал это целенаправленно, скорее для андрогинно, это было естественной реакцией на страх пустоты. Вскоре после установления опекунства — чуть больше, чем полгода прошло, Леннон Кой-записался в преколонизаторы и Эпсилон до сих пор помнило, как страшно ему было, что его с собой не возьмут.

Остальные-то, не просто полноценные люди, а высококлассные специалисты с опытом работы в самых разных отраслях. А оно? Но, как-то да обошлось, его даже в сон на время перелёта не погрузили, чего Эпсилон подспудно опасалось.

Летящий во тьме космоса корабль — это закрытая система, в которой особо не разбредёшься, даже такой комфортабельный, как их Колонист. Не то, чтобы андрогино как-то по этому поводу страдало, скорее, оно не представляло, что может быть как-то иначе.

И только после отселения в Окраинный дом Эпсилон вдруг обнаружило, что у него не только полно свободного времени и идей, куда его можно потратить, но и огромное пространство неизведанного вокруг. Здесь было потрясающе красиво и всё совершенно не так, как на родной планете. И да, именно у Аси оно научилось вглядываться в мельчайшие фрагменты мира, подмечая их удивительную непохожесть ни на что, хотя вряд ли призналось бы в этом даже само себе. Далеко не весь день был у Эпсилона свободен, но часа на два можно было сбежать из дома в окружающую степь, чтобы там поискать чего-нибудь интересного. Или, наоборот, спуститься вниз, пройтись по краю плато, щекоча себе нервы запретным — по самой границе была условно безопасная зона высот, где можно было находиться без фильтров.

Именно там оно и встретило не так давно сбежавшую от Маршетта собаку.

— Зевс?! — негромко позвало Эпсилон.

Собака медленно повернула в его сторону голову, подождала, словно бы что-то там себе, в своей черепушке обдумывая, потом неспешно, поджав хвост и опустив голову, подошла к Эпсилону.

— Хороший, Зевс, хороший, — бормотало Эпсилон, начёсывая и наглаживая жёсткую колючую шерсть. — Жаль, угостить тебя нечем, у меня с собой даже лепёшки никакой нет — Аська с утра пекла, но если ты подождёшь, я тебе чего-нибудь да вынесу, что на кухне найдётся. Подождёшь? Ты же неприхотливый, да? Маршетт говорил, что ты всё любишь.

Лепёшка у него с собой была, припасённая с завтрака, но уже успела закончиться, о чём Эпсилон прямо сейчас сильно жалело. Тем более, что и подвижный принюхивающийся нос собаки тянулся именно к тому карману, в котором она раньше лежала. И даже коротко тявкнул — для такой большой собаки звук получился почти даже жалобным, и, без слов, совершенно понятным.

Зевс был голоден.

Уходить страшно не хотелось, вдруг Зевс не дождётся? Но и просто так стоять на месте до бесконечности не получилось бы и он, ещё раз пообещав, что скоро вернётся и непременно не с пустыми руками, отправился домой. Благо до усадьбы тут было всего-ничего, если прищуриться, то её даже разглядеть можно было.

И оно припустилось бегом.

На кухню Эпсилон прокралось запыхавшееся, но при этом старавшееся особо не шуметь, бочком, хотя практически не сомневалось,