Колонисты - Аксюта Янсен

что стоит ему пожаловаться, как дополнительную порцию еды ему выдадут. Но вдруг это будет суп? Или Ася настоит, чтобы оно поело прямо здесь, за столом? Но нет, пронесло — не только во дворе и на кухне было пусто. И даже более того, удалось добыть не только давешние лепёшки, но и куски разномастного мяса, припасённые со вчерашней охоты и приготовленные на еду на несколько следующих дней. И, помня, как Ася вчера ворчала, что ей всё это негде хранить и в холодильник не поместится, и что хорошо бы у них с Леном в последующие несколько дней были хорошие аппетиты, не испытывало по этому поводу особых терзаний.

Не обеднеют, а специализированного собачьего кома, которым Зевс питался у Маршетта, у них всё равно не имелось.

Собаку оно нашло там же, где и оставило. Зевс, кажется, с этого места и вовсе не уходил, пока Эпсилон бегало туда сюда, так и сидел в зарослях перистой травы, которая в присутствии крупного животного делала вид, что она тут просто так, палки из земли торчащие и совершен не умеет сама двигаться и охотиться.

То, что в пластиковом мешке, в котором Эпсилон несло свою добычу, всё немного смешалось, Зевса ничуть не смутило и он моментально закопался в куски. Странно, но, несмотря на то, что в его распоряжении было вполне свежее мясо, первым дело Зевс подобрал хлеб весь, до последней крошечки. Следом за этим пошли остатки запечённых овощей и уже потом дело дошло до мяса. Эпсилон это для себя отметило, но ни особо странным, ни удивительным ему оно не показалось.

А потом, когда еда закончилась, они ещё долго сидели рядом, с видом на макушки высоких деревьев, поднимающихся над низинным туманом, точнее, это Эпсилон сидело, а Зевс устроился рядом, положив ему тяжёлую лобастую голову на колени. Чтобы удобнее было чесать и гладить. А ещё рассказывать всякие глупости, о том, какой он красивый и умный, но и не только это.

Вернулось Эпсилон поздно — когда Ася с Леном уже собирались выходить его искать. Потом Лен долго и занудно читал лекцию о правилах безопасности, по которым, никто из членов экспедиции, особенно младших специалистов, не должен уходить в одиночку, в особенности удаляться за пределы распространения области стабильной связи. Но, пожалуй, это был первый раз, когда Эпсилон слушало своего опекуна без внимания и вообще, кажется, вполуха. Но чем занималось всё это время, андрогино не призналось, хотя Лен его спрашивал по-всякому и потом долго недоумевал, что за тайны могли появиться у его подопечного. Разве что накосячило где-то и всё это время потратило на устранение?

Понимало ли андрогинно, что о появлении собаки нужно бы сообщить, как их и просили? Превосходно понимало, как и то, что тогда моментально появится Маршетт Аин и уведёт своё животное. А не хотелось. В представлении Эпсилона Зевс так и будет крутиться где-то по близости, а оно время от времени будет подкармливать разными вкусностями со стола, играть, чесать и гладить — что ещё нужно нормальной собаке для счастья? И даже со следующего завтрака умудрился напихать полные карманы всего подряд.

От Аси ему до стался полный подозрения взгляд, но сказать девушка ничего не сказала, за что Эпсилон было ей даже благодарно.

Но Зевса не оказалось ни на том самом месте, ни поблизости, и нигде вокруг усадьбы следов его не нашлось, хотя обследовало его андрогино со всей возможной тщательностью, хлтя следопытом Эпсилон, несмотря на все усовершенствования организма, не было. Для того, чтобы следы читать, недостаточно хорошего зрения, это нужно уметь. Оставить еду оно догадалось, мало ли, может быть, попозже ещё придёт. Не пришёл — кроме какой-то насекомообразной мелочи на собачью еду так никто и не покусился.

И на следующий день.

И ещё через день.

И всю следующую неделю Эпсилон приходило проверить то самое место.

Ну и не менее закономерным стало то, что Эпсилон так никому не сказало о том, что повстречало на окраине плато собаку Маршетта Аина. Разве что сны ему долго снились неприятные, о том, что мохнатого его друга постигла судьба того, первого, безымянного пса. От чего оно несколько раз просыпалось в поту с бешено колотящимся сердцем, но что полезного можно предпринять по этому поводу, так и не придумало.

Часть 1. Глава 25. Определяющая

ГЛАВА 25. Определяющая

Ася легко и плавно двигалась по крошечной их кухне, готовя обед на троих. От мойки к разделочному столу, а от того к плите — со стороны это выглядело как своеобразный танец. Эпсилон, которое должно было помогать в это её дежурство по кухне, больше мешало, чем на самом деле делало что-то полезное. И не то, чтобы делало это нарочно, просто настроение было поганым, всё из рук валилось — собака, с того дня больше и не возвращалась. А от этого настроение у него испортилось настолько, что оно решило даже вступить в общение с главной своей врагиней и конкуренткой за внимание опекуна. Ну, а то, что оно вышло в формате предъявления претензий, это вполне закономерно.

Началось всё с того, что Эпсилон выронило на пол шаровидный крупный грибоид, который должно было почистить, а Ася, к ноге которой он и подкатился, не только подняла и положила его на стол, но и проворчала:

— Что у тебя за руки-крюки?!

— Они не крюки! Они настоящие! — возмутилось Эпсилон и вытянуло их вперёд, как будто Асе и на самом деле нужно было продемонстрировать, что у него там не инструмент, а нормальная пятипалая конечность.

— Ага, — кивнула она, мельком отметив, что царапин со вчерашнего дня на этих руках прибавилось и надо бы их обработать, но не дастся же ведь. — Только не из того места растут.

И совершенно не ожидала, что это ворчание, которое даже критикой назвать сложно, выльется вот в это вот: взгляд Эпсилона сначала остановился, потом бессистемно заметался по сторонам, а в руках, которые оно продолжало держать на весу, появилась крупная дрожь.

— Так я и знало!

— Что знало? — Ася, совершенно не ожидавшая такой, через верх бьющей эмоциональности, даже остановилась, перестав ежеяблоки нарезать.

Колючие плоды, сочные и сладковатые, только недавно добавились в их