Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

Ага. Прямо Капитан Очевидность.

— Я знаю, — сказал я. — Да тут понятно, что делать. Надо новый инструмент брать. Только вот всё произошло в такой момент, когда я совсем на мели. Беда…

Старик слегка усмехнулся:

— А ты попробуй, сыграй мне на ней, Колька, — сказал Кузьмич, возвращая мне гитару. — Ну, хоть как-то, как можешь. Я хочу послушать, как ты играешь.

Я смотрел на него и не понимал: зачем ему это нужно? Гитара была сломана, и звук был ужасным. Когда она была в нормальном состоянии, он никогда до этого не просил меня сыграть.

— Может, в следующий раз, когда у меня будет подходящий инструмент? — попытался я уйти от его предложения.

— Да ладно тебе, Николай, — сказал он. — Что, тебе жалко для одинокого старика поиграть? Ну хочешь, я заплачу тебе?

Деньги, конечно, мне были бы очень кстати, но брать их с человека, который мне жизнь спас, я не собирался.

Я взял гитару, провёл по струнам. Звук был глухим, трещина делала своё дело, но я всё равно начал играть. Выбрал одну из своих любимых песен — ту самую, которую я сочинил ещё в прошлой жизни. Почему именно её? Она была настолько идеальной, что даже трещина в гитаре не должна была её испортить. По крайней мере, мне так казалось в тот момент.

Пальцы двигались по струнам, и я чувствовал, как музыка заполняла пространство. Даже сквозь трещину и плохой звук она была живой. Каждый перебор получался просто идеальным. Я так давно не играл эту мелодию, но мой разум помнил каждое движение.

Кузьмич слушал меня, и в какой-то момент я осознал, что его мысли будто бы находились не рядом со мной, а где-то далеко. Моя мелодия перенесла его в прошлое на несколько десятков лет назад. В тот момент, когда он ещё был молодым парнишкой с длинными волосами и играл с моим отцом. Он качал головой, улыбался, хлопал себя по колену, а я вышел на финальный аккорд, который получился именно таким, каким и должен быть.

Когда я закончил, он долго молчал, а потом сказал:

— Играешь ты очень хорошо, Колька, — тихонько произнёс старик. — Я даже не ожидал, что так. Честно говоря, я думал, что ты просто балуешься, но ошибался. Вообще, я уже однажды слышал эту мелодию вживую: её играл человек, который недавно умер.

Я замер. Неужели он когда-то был на моих концертах и слушал мою музыку?

— И знаешь что? — спросил он меня, нарушая тишину. — Пошли-ка ко мне, и гитару прихвати.

Я посмотрел на него с недоумением.

— Пошли, говорю! Да не бойся ты, я тебе кое-что покажу.

— Что? — коротко спросил я.

— Говорю же, пошли, — фыркнул дед. — Хватит уже торчать на месте!

Я не понимал, что происходит, но пошёл за ним: благо лифт в тот день работал — пешком я бы точно отказался, и он никак бы меня не заставил снова повторить тот путь.

Мы поднялись на его этаж, он открыл дверь, и мы зашли в квартиру. Она была такой же, как и в прошлый раз: запущенной, с запахом табака и минимумом света. Кузьмич, даже не разувшись, направился прямо в комнату, подошёл к шкафу и открыл его.

Я встал в коридоре, но тут же услышал:

— Проходи давай и можешь не разуваться. У меня немного неубрано, я это… разболелся слегка… Но к выходным приведу квартиру в порядок.

Он порылся на верхней полке и достал оттуда… ГИТАРУ! Как же я охренел, когда увидел это!

Я не мог поверить своим глазам. Думаю, в тот момент у меня были глаза как у маленького ребенка, которому первый раз показали фокус, где из шляпы достают белого кролика.

Она была старой, потертой и без струн, но корпус целый. Я сразу узнал этот аппарат. Это была Yamaha FG-250D. У меня самого была подобная в девяностые. Она появилась у меня у одного из первых, когда их только стали завозить в страну. «Ямаха» уже в те годы прочно ассоциировалась с качеством сборки и не подводила ни в каких условиях. За счет корпуса она давала более мощный, объёмный звук, который хорошо подходил для разных задач. В общем, даже сейчас это был по-настоящему классный инструмент, который я никак не ожидал увидеть у Кузьмича, причем в таком хорошем состоянии.

— Вот, — сказал он, протягивая мне гитару. — Она без струн, но я думаю, ты сможешь натянуть те, которые сейчас на твоей имеются.

— Но… откуда она у тебя? — шокированно спросил я.

Он улыбнулся, когда увидел мои глаза, в которых, судя по всему, легко считывался восторг.

— Она лежала у меня много лет, никто не играл, — продолжил он. — А ты играешь хорошо, и я хочу, чтобы она была у тебя! Дарю! Ну и тем более, я видел твое состояние после того, что случилось с твоим инструментом. Гитары любят, когда к ним так относятся. Я точно знаю, что у тебя она будет в надежных руках.

Я смотрел на него и не верил своим глазам.

После взял гитару в руки. Она была тяжёлой — вернее, тяжелее моей прошлой, — но с хорошим резонансом. Провёл пальцами по грифу, по деке. Блин, да это же просто находка! Она была в идеальном состоянии. Мне уже не терпелось побыстрее натянуть на неё мои струны и сыграть.

— Кузьмич… — начал я, но он перебил меня:

— Не благодари, — сказал он. — Мне она всё равно не нужна, а ты будешь играть музыку, которая будет радовать людей. Это же самое главное, верно?

Я мог только кивнуть на это.

— Знаешь, я, может быть, этого раньше не замечал, — он сделал небольшую паузу. — Но ты талантливый парень, Коля. Не дай этим козлам сломать тебя…

Видимо, в последних его словах прозвучала какая-то внутренняя боль, которая жила внутри все эти годы.

— Спасибо, Кузьмич. Я не знаю, как тебя отблагодарить, но если вдруг ещё захочешь, чтобы я сыграл, то обращайся в любое время! — радостно заявил я.

Он засмеялся и похлопал меня по плечу:

— Договорились, парень, — сказал он. — А теперь иди домой! Я же вижу по твоим глазам, как тебе не терпится поиграть с новой игрушкой! Сам таким был в твоем возрасте. Тогда музыка была для меня целой жизнью, — сказал он очень правильные слова.

Я вышел из его квартиры и направился в свою. В руках у меня было две гитары, из которых мне предстояло сделать одну, но которая будет звучать уже совершенно по-новому. Я зашёл