Обратный отсчет - Токацин

ещё ведро воды, его отнесли в ту же камеру, где он провёл ночь. Следом втащили и бросили на пол неподвижного Зольта. Прошло не меньше минуты, прежде чем оператор дёрнулся и застонал, и Гедимин облегчённо вздохнул — «Живой… Ладно, пусть лежит. Мне самому сейчас не легче.»

Он пролежал почти полчаса, пока дыхание не выровнялось, а конечности не перестали трястись. Кое-как сев на пол, сармат прислушался к звукам из-за двери.

— Ну что, вести амбала? — спрашивал у кого-то охранник.

— Да его никто не ждёт, — ответили ему. — Тот теск не прилетел и на связь не выходит. Выходной у них, что ли?

Гедимин мигнул. «Сегодня обычный день. А Нгылек… он бы зашёл сюда и в выходной,» — подумал он. «Что там опять?»

В окошко бросили контейнеры с пайками. Гедимин подвинул пару ёмкостей к Зольту и сам принялся за еду. Он чувствовал себя хуже, чем вчера, — всё тело ныло, мышцы устали от постоянных спазмов, как от самой тяжёлой работы.

— Зольт, — негромко окликнул он, придвигаясь к сармату вплотную. — Спишь?

Он хотел, как вчера, приподнять сармата и помочь ему сесть у стены, но тот дёрнулся и вскрикнул.

— Я не взрывал!

— Тихо, — прошептал ремонтник, прикасаясь к его щеке. — Это я, Гедимин. Не узнал?

— Я не взрывал, — повторил Зольт, из последних сил откатываясь к стене; его трясло. — Холодно, как же холодно…

Он прижимал руки к груди и дрожал крупной дрожью, зажмуренные глаза слезились.

— Холодно…

Гедимин поёжился. «Что с ним? Что делать?»

Он поднялся и ударил скованными руками в дверь.

— Эй, макаки! Где медик⁈

Он ждал, что охранник отреагирует — не на воззвание к медику, так на «макаку» — но за дверью было на удивление тихо. Окошко не открывалось. Гедимин пнул дверь, ещё раз постучал кулаками, — никто не отозвался.

— Tzaat hasulesh, — поморщился он, опускаясь на пол рядом с Зольтом и прижимаясь грудью к его спине. Пока он бродил, сармат успел отвернуться к стене и ткнуться в неё лбом, всё так же дрожа и шепча что-то неразборчивое. От прикосновений Гедимина он вздрогнул, но вырываться не стал.

— Холодно, — выдохнул он. — Холодно, не согреться…

Движение воздуха заставило Гедимина шевельнуться. Дверь бесшумно приоткрылась, но звучных шагов экзоскелета он не услышал.

— Эй, тески! — прошептали в коридоре. — Сидите тихо, мы на вашей стороне!

Дверь открылась чуть шире, и в камеру, подсвечивая себе путь наручным фонариком, вошёл один из курсантов. Он посветил на Зольта, и тот дёрнулся и застонал. Гедимин зажал ему рот ладонью.

— Чего надо? — шёпотом спросил он.

— Давай руки, — курсант помахал перед его носом пластиной-ключом. — Чарли, иди сюда! Им нужна помощь…

Второй курсант, настороженно озираясь, вошёл в камеру. Браслеты на руках Гедимина беззвучно раскрылись, и сармат смял их в ладони и сунул в карман. Это был единственный предмет, хоть как-то похожий на оружие, — всё остальное отняли ещё до того, как в первый раз приковали сармата к щиту.

— Потерпи, — попросил Чарли, неумело втыкая шприц в руку Гедимина. Что бы он ни вводил, получилось весьма болезненно — почти как укол блокатора, но сармат не издал ни звука.

— А с ним что? — шёпотом спросил курсант с ключами, протягивая Гедимину наручники Зольта. Бывший оператор не заметил своего освобождения — он даже не шевельнулся.

— Холодно…

— Ранен. Может быть, умирает, — коротко ответил Гедимин, поднимаясь на ноги. Он ждал, что курсанты шарахнутся, но они остались на местах, хотя на их лицах мелькнул испуг.

— Как тогда? — растерянно спросил владелец ключей. — Он идти сможет? Путь свободен, но глайдера у нас нет…

Третий курсант заглянул в камеру.

— Эй, Хендрикс, вы там скоро? — сердито спросил он (точнее — судя по голосу — она). Гедимин мигнул.

— Это ты отказался стрелять? — спросил он, поднимая Зольта с пола. Оператор был тяжелее, чем казалось ремонтнику, — или, возможно, сам Гедимин ослабел за два дня пыток.

— Дыши, — прошептал он Зольту, закидывая его руку себе на плечо; пальцы сармата слабо шевельнулись. — Остальное за мной.

— Да, сэр, — ответил Хендрикс, открывая дверь немного шире и оглядываясь. — Теперь идите за мной. Только тихо!

Зольт, видимо, слышал его слова — он не проронил ни звука, пока Гедимин нёс его по пустым коридорам. Дважды сармат видел в отдалении охранников в экзоскелетах, но оба раза они стояли к беглецам спиной. Миновав последний такой пост, Хендрикс показал спутникам большой палец и замахал рукой, указывая на небольшую дверь. Она выглядела закрытой наглухо — замок был покрыт застывшей смазкой и пылью, поверх крупными буквами по трафарету было выведено «не выходить». Хендрикс остановился, повернулся к курсантам.

— Дуйте по комнатам! Дальше я сам.

— Не прозевай обход, — напомнила самка.

Дверь открылась, не скрипнув; замок на ней был для виду — Хендрикс к нему даже не прикоснулся. Снаружи потянуло холодным ветром с озера, запахло снегом и сосновой хвоёй, — где-то поблизости лежала куча свежего валежника.

— Тут дыра в ограде, — прошептал курсант, оглядываясь на Гедимина. — Пролезете?

Сармат промолчал — сначала ему надо было вместе с Зольтом протиснуться в дверь, предназначенную для одного человека. В узкий двухметровый проём сначала прошёл он сам, едва не своротив косяки и притолоку, затем — не слишком аккуратно — вытащил наружу Зольта и перекинул его через плечо. Сармат слабо дёрнулся.

— Отлично, — прошептал Хендрикс. Он стоял у дыры в ограде. Даже ему пришлось пригибаться, чтобы туда пролезть. Гедимин остановился.

— Придержи голову, — велел он курсанту, проталкивая в дыру неподвижного Зольта. Удержать сармата человек, конечно, не мог, но тот хотя бы не проехался виском по насту и вмёрзшим в снег шишкам. Вывалившись наружу, он остался лежать неподвижно, и если бы не пар, идущий из носа и рта, Гедимин счёл бы его мёртвым.

— Теперь мы снаружи, — прошептал курсант, когда сармат протиснулся в дыру. К большому удивлению Гедимина, сама ограда при этом уцелела, а вот в комбинезоне осталось несколько длинных прорех. Как минимум четыре из них дошли до тела — сармат почувствовал слабое жжение на коже, но не придал ему значения.

— Что дальше? — спросил он, поднимая Зольта с земли.

— Тут