Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

У меня шиномонтажка была, я хотел расшириться, вторую точку открыть, оборудование новое… Всё посчитал, всё сходилось. А потом… Потом всё посыпалось. Аренду подняли, мастер ушёл и клиентов увёл, оборудование в лизинге сломалось, а ремонт дорогой. Я перекредитовался, чтобы дыру закрыть. Потом ещё раз. Потом уже микрозаймы пошли, чтобы по кредитам платить. В общем, загнал себя в долговую яму, и выбраться теперь не могу.

— Сколько? — спросил я.

— Четыре миллиона с хвостиком, — Кошкин криво усмехнулся. — И эта сумма каждый день растёт. Коллекторы звонят уже, потом начнут домой приходить. И тогда всё узнает и жена, и дочка.

Он поднял на меня глаза.

— Я всё продумал, — сказал Захар Иванович. — Поменять лицо, уехать в другой город. Документы… ну, найду как. Начну с чистого листа. Работать руками я умею.

— А жена и дочка? — спросил я.

— Им без меня лучше, — быстро ответил он. Явно повторял себе эту фразу много раз, чтобы поверить. — На них долги не перейдут, я узнавал, если меня не найдут, то…

— Стоп, — сказал я. — Давайте я теперь скажу, а вы послушаете. Договорились?

Кошкин кивнул.

— Во-первых, я не пластический хирург, — сказал я. — Как я уже и сказал, лицо я чисто технически поменять не смогу. Но в вашем случае этого и не требуется. Вашей проблемой являются долги, а не лицо. И страх. И это лечится не скальпелем.

— А чем? — мрачно спросил пациент.

— Об этом позже, — ответил я. — Во-вторых, исчезнуть это в принципе не выход. Ваши долги останутся, жена и дочка будут в неизвестности, живы вы или нет. Полиция будет вас искать. Вы будете жить по поддельным документам, вздрагивать от каждого участкового и никогда не сможете даже позвонить дочери. Вы потеряете не долги. Вы потеряете жену, дочь и себя самого. Причём долги, между прочим, останутся при вас. Вот тут, — я постучал себя по груди. — Такое не забывается, сколько лиц ни меняй.

Мужчина молчал, но слушал внимательно. Плечи у него понемногу опускались.

— А теперь про лечение, — сказал я. — Вы про банкротство физических лиц слышали?

— Ну… слышал что-то, — неуверенно ответил Захар Иванович. — Это же для фирм?

Я-то с долгами и способами их решения был знаком хорошо.

— Обычный человек тоже может пройти процедуру банкротства, — объяснил я. — Это законный способ списать долги. Происходит это через суд, где рассматриваются ваши доходы, долги и прочее. Имущество, какое есть сверх необходимого, реализуют, остальное списывают. Всё. Вы человек, который взял на себя слишком много, не справился и признал это официально. Это неприятно, есть ограничения потом, например кредит несколько лет не дадут, директором фирмы побыть не получится. Но вы остаётесь собой и со своей семьёй.

— И что, вот так просто? — недоверчиво спросил Кошкин.

— Не просто, — честно сказал я. — Это довольно сложно, и тут вам понадобится хороший юрист.

Который у меня тоже был. Я поискал в ящике стола, и достал визитку Аркадия Петровича. Он помог нам разобраться с конкурентом, так что в деле я его знал.

— Вот, — я протянул визитку. — Позвоните ему, расскажите о ситуации. Он скажет, как лучше действовать дальше. И ещё, расскажите всё жене.

— Она уйдёт от меня! — испуганно воскликнул Захар Иванович.

— Всё равно она рано или поздно узнает, — покачал я головой. — Так что пусть это будет от вас. Скажите, что план уже есть. Пройдите через это вместе. Знаете, от чего жёны уходят чаще? Не от долгов, а от вранья. Вы ей не чужой. Дайте ей шанс быть с вами рядом.

Кошкин вздохнул, помолчал. Потом забрал визитку, положил в карман.

— Спасибо, доктор, — сказал он. — Я позвоню ему, обещаю. И жене расскажу. Спасибо, что не выгнали.

— Всё будет хорошо, — сказал я ему. — И вот ещё что, Захар Иванович. Начните высыпаться. На невыспавшуюся голову любая беда кажется вдвое хуже. Сходите в «Шёпот полыни», вам там сбор для сна хороший пропишут.

— Спасибо, — повторил он. — Правда спасибо.

Он кивнул и вышел. Необычный пациент, но бывают и хуже.

Я продолжил приём. После приёма ко мне зашёл Ренгачёв с папкой в руках. Явно хотел обсудить свой завтрашний стенд.

— Сань, я тут по викторине вопросы подготовил, глянь… — начал он и закашлялся.

Я автоматически считывал его состояние. Сиплый голос, кашель, вялые движения, испарина на лбу.

— Женя, сядь, — скомандовал я.

— Да я на минутку…

— Сядь, я сказал.

Ренгачёв послушно сел. Я принялся за осмотр. Так, температура тридцать восемь и четыре. Задняя стенка глотки ярко-красная, миндалины увеличенные, отёчные, и в лакунах есть беловато-жёлтые налёты. Подчелюстные лимфоузлы увеличены.

Теперь праной… Бактериальное воспаление в миндалинах в полной красе.

— У тебя лакунарная ангина, — сообщил я стоматологу. — Давно горло болит?

— Со вчерашнего вечера, — просипел Ренгачёв. — Я думал, просто простыл. Чаю с мёдом выпил…

— Приём сегодня был уже? — строго спросил я.

— Нет, — покачал он головой. — Я только со второй половины дня… Сильно всё плохо?

— Температура тридцать восемь, Жень, — отозвался я. — Сам как думаешь? Так, отправляю тебя на больничный. Антибиотик сейчас на десять дней выпишу, обильное питьё, спрей в горло. Постельный режим соблюдай. Ну и никакой ярмарки завтра само собой.

Ренгачёв застонал.

— Как никакой ярмарки⁈ — возмущённо просипел он. — Саня, я же готовился! У меня и викторина, и правила чистки зубов, и мои ополаскиватели…

— Хочешь всех перезаражать? — вздохнул я. — А себе заработать осложнения в виде миокардита?

— Не хочу, — мрачно просипел он.

— Так что слушайся меня, домой лечиться, — сказал я. — Вас теперь трое, есть кем подстраховать твой приём. А стенд…

Я задумался. Стенд бросать было нельзя, стоматология в программе стояла отдельным пунктом, и Вика её уже везде проанонсировала. Измайлов завтра работает, у него смена.

— Придётся звать Розова, — заключил я.

Ренгачёв застонал ещё громче.

— Только не этот пижон! — просипел он. — Саня, я тебя умоляю! Он же всё испортит! Он будет стоять с таким видом, будто чистить зубы это ниже его достоинства.

— Выбора нет, — отрезал я. — Не хочу стенд