"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

наводить порядок. В Баварии имелись массовые организации: коммунистов, национал-большевиков, сепаратистов. И во всех имелись фронтовики. Пример Италии заставлял очень хорошо подумать.

И в Италии французы тоже отличились. Мало того, что они завязли в Генуе, так получили в тылу мощное движение под лозунгом «Руки прочь от Италии». Понятно, что протестантов возмущали не сам факт вторжения в чужую страну, а то, что французы не хотели больше получать похоронки в войне невесть за что. Так всегда бывает. Люди поднимаются не за светлые идеалы, а за свои интересы. Ведь в шестидесятые годы XX века в США мощное движение протеста против войны во Вьетнаме началось, когда американское правительство отменило призывные отсрочки для студентов.

Французское правительство просекло фишку — и в Геную бросили Иностранный легион. Это вроде как иное дело. Легионеры — наёмники. А такие люди для того и созданы, чтобы воевать и помирать.

И всё бы хорошо. Но только вот Геную так до конца поставить под контроль не удалось. Зато ребята из Легиона растеклись по окрестностям. Командиры внушали им, что надо бороться с «красными» — и за это им ничего не будет. Главными врагами оказались крестьянские кооперативы. Их после Войны в Италии возникло множество. Это было нечто вроде советских ТОЗов. То есть, товариществ по совместной обработке земли. Так, сказать, колхозы-лайт. Земля объединялась, на ней работали вместе — но все оставались самостоятельными хозяевами[191].

Вот эти кооперативы французы увлеченно громили. Да вот беда. В Италии их создавали не только социалисты, но и популяры. Легионеры в таких тонкостях не разбирались. В итоге против них поднялись все.

* * *

А у нас тоже случилось ЧП. У Ленина случился инсульт. Как и в той истории. И ведь странно. Сейчас события развивались куда лучше. Гражданская война свелась к разборкам на окраинах страны. Деникин не брал Орел, Юденич не стоял не Пулковских высотках, Кронштадт не восставал. К тому же не случилось и покушения на заводе Михельсона. Но вот так.

Хотя… Никто не знает — а что вообще хотел иметь Ленин «на выходе» в последние годы? Классическая теория социалистического общества показала свою полную несостоятельность в 1918 году. А дальше товарищи Сталин и Дзержинский начали строить Империю. И помешать им в этом не мог уже и Ленин. Точнее, наверное, мог бы — но тогда он провалил бы всё. А он-то был не Троцкий, готовый ради личных амбиций загубить всё. Ленин направил историю России в иное русло — но дальше она развивалась уже по-своему. Может, это его и прибило.

Врачи сказали — Ильич будет жить. Некоторое время. Но вот работать он уже никогда не сможет. Солнце великой эпохи зашло. Но — начинался новый рассвет. Сталин.

Алексей Щербаков

Солнце за нас!

Часть 1

Если ты вышел, оттуда, где тихо жил

Неистовый Федот закинул на плечо автомат.

— Федя, ты же говорил, что на войне будешь только с диктофоном!

— Черт, чуть не забыл!

Редактор «Амбразуры» сунул в кобуру диктофон и стал распихивать по карманам «лимонки».

Елена Прудникова

Распалась связь времен[192]

— Мсье! Вы очунулись?

Максим продрал глаза и понял, что он лежит на какой-то койке, а над ним стоит женщина в белом, явно медицинского, но очень странного вида. О её принадлежности к медикам свидетельствовал красный крест на головном уборе, названия которому Максим и подобрать-то не мог., Что-то похожее он видел в кино… Максим повернул голову и увидел большое помещение с высокими сводчатыми потолками. В поле его зрения попали несколько кроватей, на одной из них сидел бородатый мужик в каком-то затрапезном халате.

То, что он оказался в больнице, Максим сообразил сразу. Но больница была какая-то не такая… Тут только он въехал, что медсестра обращалась к нему по-французски. И он её понимал! Как понимал и разные фразы, доносившиеся с разных сторон. Что за фигня?

Французского языка Максим не знал. Он свободно говорил по-немецки, кое-как знал английский, но вот языком жителей прекрасной Франции он не владел. Совсем. Тем более, что в этой самой Франции он никогда не был.

Но вот с чем у Максима хорошо — так это с умением быстро соображать. Он оценивал ситуацию, как он сам говорил, «ж…па подсказывала». Вот и тут данная точка дала правильный ответ: он застонал и закрыл глаза. В общем, продемонстрировал, что со страдальцем разговаривать нет смысла.

Медсестра, или кто она такая, поняла — и удалилась.

Убедившись в этом, Максим приподнялся и оглядел окрестности. Это была явно больничная палата, причем, мягко говоря, не слишком комфортабельная. Потолок и крашеные в тускло-зеленый цвет стены нуждались в серьезном ремонте. С потолка свисали лампочки без абажуров. Обстановка в палате была минимальной. В большом помещении имелось, как минимум, десять железных коек, кто-то на них сидел, кто-то лежал. Все были в халатах затрапезного вида. И с разных сторон доносилась французская речь! Максим откинулся на тощую подушку. Что произошло-то?

Раньше всё шло, как обычно. Максим Кондратьев являлся студентом четвертого курса факультета социологии Санкт-петербургского университета. Одновременно он сумел пристроиться к одной конторе, которая имела гранты от бундесов за проведение в России социологических исследований. Именно поэтому он хорошо знал немецкий. В общем, жил не так, чтобы очень кучеряво, но и жаловаться грех. Многие его однокурсники жили куда хуже.

И вот тут его подружка и однокурсница… Оля Абовская была вообще-то хорошей девушкой, именно она и пропихнула его в социологическую тусовку, имевшую выход на забугорные деньги. В такие места, как известно, кого попало не пускают. А олины мама с папой, коренные питерцы, знали в этом городе чуть ли не всех. А Питер, если кто не знает — это город, где всё делается по знакомству. У Максима, который «сам был не местный», таких связей не было.

Но девушка имела в мозгах своих тараканов. Она увлекалась всякой-разной чертовщиной. В смысле — эзотерикой. Вот она и подбила поехать в Воттоваару. С этим её приятели-единомышленники связывали какие-то большие надежды на получение высшего откровения.

Максим долго упирался. На кой хрен тащиться в Карелию в апреле? Но… Оля сумела разными способами его убедить. Тем более, что их согласились доставить в лагерь мистиков дружки Оли, супружеская пара. Мужик даром что являлся любителем странного, но в этой жизни неплохо ориентировался — являлся каким-то бизнесменом, а