Дикарка у варваров. Песнь Теней - Ирина Тигиева

— Прости, моя Юй Лу, но...

— Отзови их! — потребовала я.

Тургэн дёрнул желваками и, оторвав мои ладони от своего локтя, молча поднёс их к губам. Я тотчас выдернулась из его хватки и, повернувшись к окружившим Шону воинам, приказала:

— Не трогайте его!

Те недоумённо оглянулись на принца, но я уже шагнула к ним и вскинула голову.

— Когда повеления отдаю я, смотрите на меня! — взгляды кешиктенов послушно перешли на меня. — А теперь — отойдите от него!

Воины колебались, и тут раздался почти спокойный голос Тургэна:

— Вы слышали мою будущую жену и хатун.

Явно сбитые с толку, кешиктены поклонились куда-то в пространство между нами и отступили, а Тургэн коротко бросил Шоне:

— Убирайся.

— И не собирался оставаться, — тёмные глаза с тоской остановились на мне. — Не обижайся за этот поцелуй, Юй Лу, я не хотел тебя оскорбить. Хотел лишь... хотя бы одно незабываемое воспоминание о девушке, навсегда завладевшей моим сердцем. Надеюсь, ты сможешь быть счастливой... даже рядом с ним.

— Убирайся! — сквозь зубы повторил Тургэн.

Я ткнула его в бок и выдавила улыбку Шоне:

— Ничуть не обижаюсь. Поговорим завтра, хорошо?

— Хорошо... — прошептал он, как-то странно сморгнул и, развернувшись, зашагал прочь.

Тургэн тут же обнял меня со спины и, скользнув губами по волосам, прошептал:

— Прости, что не сдержался... Но он прав — ты станешь необыкновенной хатун, убеждаюсь в этом раз за разом. Скорей бы свадьба — и ты наконец станешь моей... моя Юй Лу...

Рассеянно слушая принца, я неотрывно смотрела, как темнота смыкается за широкой спиной моего смуглолицего защитника и друга. Почему-то никак не могла избавиться от горького ощущения, что вижу его в последний раз...

[1] Пайцза — металлическая пластина с надписью, выдававшаяся монгольскими правителями разным лицам как символ наделения особыми полномочиями.

[2] Кэшик — личная гвардия великого хана.

Глава 35

Порыв холодного ветра хлестнул меня по разгорячённому лицу, распущенные волосы вились за спиной, а в ушах стоял свист безумной скачки. Ещё ни разу я не скакала с такой одержимостью. Передо мной — бескрайняя степь, только очень далеко впереди — горы, к которым я мчалась так, будто от этого зависела моя жизнь. События последних дней всё же сделали своё дело — у меня не на шутку сдавали нервы, и сейчас в этой дикой скачке я будто выплёскивала всё, что во мне накопилось за это время, снова чувствуя себя "чокнутым Марко", приятелем и "тенью" принца Тургэна... Приближающийся топот копыт сзади, я пронзительно выкрикнула "Сог-сог!", с силой подхлестнула коня, и он вытянулся, как стрела, в стройную линию. Но топот приближался — я знала, от него не уйти... и, укоротив поводья, начала сдерживать бег моего Чингиза. Топот всё ближе, мне показалось, я даже слышу свистящее дыхание догоняющего меня Тургэна, представила, как возбуждённо сверкают его глаза от предчувствия близкой победы... ещё совсем немного... и в ту самую минуту, когда рука принца метнулась ко мне, я мгновенно наклонилась, почти выскользнув из седла и зависнув параллельно земле. Тургэн не сразу замедлил бег своего коня, и пронёсся мимо, а, когда повернулся, я уже неслась в обратном направлении. Заранее приготовив Чингиза к крутому повороту, я повернула его на задних ногах, как только конь Тургэна поравнялся с моим, и теперь удалялась от него со всей скоростью, на какую была способна. Мы носились по степи уже какое-то время — Тургэн нагонял меня, я уворачивалась, буквально проскальзывая меж его пальцев, но каждое следующее "проскальзывание" давалось всё с большим трудом. Принц уже почти интуитивно угадывал, что я собираюсь сделать. Моё "пленение" — лишь вопрос времени. И я решилась на последний отчаянный манёвр, запросто способный подтвердить моё звание "чокнутой". Тургэн снова пустился в погоню, но я дёрнула поводья и, резко развернув коня, понеслась на него. Склонившаяся к самой конской шее фигура принца, его конь, скачущий во весь опор... Это — не просто скачка, это — полет, с которым бы и ветер не осмелился поспорить. Ноги наших коней почти не касались земли, они словно летели по воздуху, не поднимая пыли. Я уже могла рассмотреть раскрасневшееся лицо принца и с воплем "Ииийя!" вскочила ногами в седло.

— Чокнутая! — донёсся сквозь свист ветра его крик.

Сейчас! Ещё секунда — и наши кони столкнутся... и, оттолкнувшись ногами от седла, я взмыла ввысь... Действительно сумасшедший трюк, рассчитанный на то, что Тургэн дрогнет и уклонится в сторону, а я, крутанувшись в сальто, впрыгну в седло моего Чингиза, продолжающего путь по прямой... Но я недооценила наследника хана ханов — вот уже в который раз. Когда закончила свой "пируэт" в воздухе, подо мною действительно оказалось седло, в которое я ухнула с высоты. Но это не было седло Чингиза. До конца не понимая, как это произошло, я почувствовала, как руки Тургэна цепко обхватили меня сзади за талию, а по щеке пронеслось его горячее дыхание.

— Моя! Теперь никуда не денешься, моя чокнутая!

Чингиз скакал рядом, и тогда я поняла: разгадав мой манёвр, Тургэн, развернул своего вороного, когда я уже была в воздухе, и, оттеснив моего коня, подставил своего, соскользнув на круп в момент, когда я "приземлилась" в седло.

— Тебе уже говорили? Ты — не менее чокнутый! — выдохнула я.

— Разве могу в чём-то уступить моей суудэр? — губы принца жарко прошлись по моей шее, я ткнула его локтем, и он, рассмеявшись, подхлестнул коня в направлении "зрителей", наблюдавших за нашей скачкой: кагану, каганше... и ещё половине двора.

"Умыкание невесты", один из любимых свадебных ритуалов халху, обычно носит символический характер. Но, конечно, не когда соперничество между "брачующимися" становится своего рода одержимостью, как у нас с Тургэном. Он знал, что я не поддамся, а я — что он не уступит. Но ничего не подозревающие родители моего жениха явно впечатлились нашим "представлением". Когда мы подъехали к пологу, раскинутому над двумя креслами, на которых восседала ханская чета, каган даже поднялся нам навстречу и, обращаясь к присутствующим, восторженно пробубнил:

— Такова ловкость моего сына и его невесты! Да благословит Тэнгри их союз моногочисленным потомством! На сорванцов, в которых смешается их буйная кровь, я бы очень хотел посмотреть! — и расхохотался собственной шутке.

Смех тотчас подхватили остальные, руки Тургэна стиснули меня ещё крепче... а я напомнила себе обязательно зайти сегодня к Тунгалаг — за обещанным отваром. Другой возможности не будет — свадьба уже завтра...

После возвращения в Астай и праздничной трапезы, официально отметившей нашу с Тургэном