Не по собственному желанию - Alexander Sinelnikov

крепостное право отменили именно в 1861-м году, а не скажем в 1860-м? Почему бы просто не написать – во второй половине девятнадцатого столетия? Но ничего не поделаешь, зазубривание дат сейчас является краеугольным камнем знания всей истории. Впрочем, так будет и при тестовой системе оценок двухтысячных. Хотя, нам и будут рассказывать, что такая система направлена на объективную оценку знаний учащихся, но я всегда считал, что это неплохая лазейка для откровенных везунчиков. Ведь вероятность просто угадать правильный ответ, составляет не маленькие двадцать пять процентов.

Впрочем, историю почитать все равно нужно. Надо обязательно освежить в памяти не то, как оно было на самом деле, а то, как это расписано в советских учебниках, которые, как известно, писали и переписывали победители. Вот возьму и ляпну членам комиссии, что Магнитку построил вовсе не советский инженер Яков Гугель, а некий американец Альберт Кан? И что? Ведь янки сейчас те еще враги, с настоящим "звериным оскалом капитализма" на лицах. О помощи сырьем, продовольствием и ленд-лизом уже как-то не принято упоминать. Или вдруг процитирую послевоенные воспоминания героев – панфиловцев, которые в полном составе погибли возле разъезда села Дубосеково? И главное, не возразишь, что прокуратура СССР еще в 1948 году расследовала этот эпизод и признала его литературным вымыслом! Ведь все эти материалы еще хранятся под грифом "совершенно секретно". И тогда, откуда об этом узнал ты, мальчик? Вот поэтому и не следует выпячивать свою эрудицию. Если я хочу добиться своего, то на острые вопросы безопаснее давать тупые ответы.

Да и парочку стихотворений товарища Пушкина следует выучить, почему-то экзаменаторы часто просят их продекламировать. И да, именно товарища Пушкина. Это я узнал из речи, которую подготовил Филимоныч, для членов нашей сборной. Все выглядело примерно так.

- Друзья, что бы мы с вами не оказались, как писал товарищ Пушкин, у разбитого корыта, мы должны …

Вот так, камер-юнкер и арап Петра великого, теперь товарищ! И дался им этот деятель, который по Петербургу бегал и на людей с пистолетом бросался…

Судя по некоторым признакам, наш директор волновался не меньше, меня. Оно и понятно, сам разогнал такую ​​волну, настоял на серьезной комиссии из ГОРОНО и вдруг, вместо ожидаемого громкого успеха – полный облом? Вероятнее всего, именно поэтому меня уже дважды вызывали к нему на ковер, чтобы еще и еще раз убедить Кирилловича в моей полной боеготовности.

Среднего роста, полностью лысый, он внешне напоминал нашего Никиту и считался довольно строгим руководителем, не дававшим спуска ни ученикам, ни учителям. Сам он, преподавал химию, поэтому и приглашал на наши собеседования то математика с физиком, то географа с биологом. Именно биолог, статная, высокая брюнетка, и должна в следующем году стать моим новым классным руководителем. Здесь же, в кабинете директора, я узнал и то, что моя Надежда Петровна, не простой биолог, а целый парторг школы, что сейчас являлось серьезным аргументом.

Недолго погоняв меня по темам четвертого и пятого классов, и похоже специально, зацепив шестой, учителя, каждый по своему, но сумели успокоить Михаила Кирилловича. Мол, не волнуйтесь вы так дорогой наш, все будет нормально, лучше начинайте готовить статью в газету "Народное образование", где подробно напишете о корнях и причинах такого своего успеха.

Если говорить о моем, уже почти бывшем третьем "Б", то друзей, о которых стоит упомянуть, у меня там так и не завелось, что и не удивительно. Однако отношения с одноклассниками были хорошими. Вокруг меня, даже сформировался некий положительный полюс магнита, на противоположном конце которого, разместился кардинал Жаров, со своими гвардейцами. Если же коснуться взаимоотношений со слабым полом, то это время еще не наступило, мои гормоны сидели спокойно и помалкивали. Определенный авторитет я конечно имел, как отличник, спортсмен и "известный живописец", но вовсе не как лидер класса.

Можно сказать, что жизнь протекала скучновато и все более – менее значимые для меня события происходили за стенами школы. В настоящее время, основным вопросом и одновременно главной головной болью, оставался сбыт или обмен двух пудов медной монеты. Мне это так надоело, что в голове мелькали пораженческие мысли:

– Эх, не жил богато, может, не стоило и начинать?

Но, я гнал все это поганой метлой, искренне веря в свою счастливую звезду. Однажды, даже пришла безумная мысль, а не пойти ли мне по пути теневых дельцов из южных регионов страны. Вспомнил, как давно, когда уже был студентом, попал в Сухуми, и там, на вокзале, наблюдал одну необычную картину. Недалеко от будочек междугородных телефонов – автоматов, на табуретке сидел абхаз со своим аэродромом на голове и все желающие позвонить по телефону, могли разменять у него свои рублевики на монетки в пятнадцать копеек. Весь смысл его бизнеса заключался в том, что за один рубль, он давал шесть монет, а за трояк – восемнадцать. Но это все так, приятные и смешные воспоминания, пришли и ушли.

Как известно, кто ищет, тот всегда найдет. Вот и мне, совершенно случайно, удалось решить проблему с обменом медяков, хотя и не всех сразу. А случилось вот что. Как обычно, я забежал в гости к дяде Леше, и за игрой в шахматы, вздыхая, вывылил на него всю печальную историю со сбором медяков, и возникшие в этой связи проблемы с обратным обменом. Напоследок проронил:

– Мне теперь что, до конца жизни копейками рассчитываться придется?

Алексей не разделил мои печали, а весело рассмеялся, – Ну, ты и жук! Мне-то чего не рассказывал?

– Так я родителям говорил, а они меня на смех подняли, вот я и не решился. Да что уж теперь ...

Алексей на минуту задумался, а затем уверенно сказал, как бы отвечая на свой же вопрос.

- Хорошо, на днях я попытаюсь с одним своим знакомым переговорить, он в мастерских на заводе "Торгового оборудования" вкалывает. Частенько ко мне забегает, то одну деталь ему выточить надо, то другую. На нашем заводе станки все же получше, чем у них. Так вот, их контора уже года три, как выпускает автоматы по продаже газировки, и их же службы занимаются обслуживанием. Попробую у него узнать, куда они мелочь с автоматов сдают, ведь до черта ее там, - закончил Алексей.

- Вот было б здорово! – я даже подпрыгнул на месте.

– Добро, а много ты насобирал? – на всякий случай решил поинтересоваться Алексей.

Я немного замялся, а затем, как бы извиняясь, ответил.

– Да, килограммов шестьдесят-семьдесят еще осталось.

- Ох