Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

в Киликию. Узнав, что враг прорвался к нему в тыл, персидский сатрап спешно оставил перевалы и устремился к Тарсу, желая если не задержать прорыв македонцев, то полностью разорить город.

  Лазутчики Александра так же неплохо знали свое дело и, царю стало своевременно известно о намерениях перса. Стремясь опередить врага, царь сам помчался туда с легкой конницей, приказав катафрактам двигаться следом.

  Появление македонян под стенами Тарса вызвало общую панику. Персы не успели еще поджечь город и, восприняв появление конницы Александра за все македонское войско, поспешно оставили нетронутый огнем  город.

  Автофрад в спешке умчался в ставку Дария с тревожными вестями о прорыве грозного врага в Переднюю Азию, заставив тем самым персидского владыку покинуть Вавилон и по царской дороге направить свою войско в Мелитены, навстречу Александру.

  Едва удостоверившись, что враг покинул Тарс, полководец в пылу азарта бросился в погоню за ним и едва не поплатился за это жизнью.

  Отправляясь в рейд к Тарсу, Александр временно оставил своего верного тяжеловеса Букефала и пересел на резвого молодого коня. Преследуя сатрапа, ради экономии времени царь принялся смело форсировать небольшую горную речушку, преградившую дорогу его кавалерии.

  Продвигаясь в быстром и сильном водном потоке, царский конь оступился и рухнул в студеную воду, сбегавшую с горных вершин. Прекрасный наездник Александр успел соскочить с коня, но был подхвачен стремительным потоком, который увлек македонского полководца вместе с собой.

  Царь отчаянно пытался поднять голову над клокочущей пеной воды, но тяжелый панцирь огромной гирей тянул его на дно реки. Среди македонцев началась паника столпившиеся на берегу, всадники отчаянно кричали и протягивали руки к своему повелителю, но никак не могли дотянуться до него. Ужас и страх объял их от созерцания того, как все реже и реже высовывалась из воды голова их царя уносимая прочь коварной рекой.

  Александра спасли два скифа примкнувшие к его войску в Анкире, соблазненные большим жалованием. Сар и Ванир быстро оценили весь трагизм положения и поскакали вдоль реки, на ходу доставая из седельных лук свои верные волосяные арканы. Сноровка и глазомер не подвели детей степей.

  Когда тело Александра в очередной раз вынырнуло из воды и на какие-то секунды задержалось на её поверхности, в тот же момент на его голову и вытянутую из воды кисть обрушились крепкие петли. Не сходя с коней, скифы быстро сматывали свои спасительные арканы и вскоре, Александр был благополучно извлечен из смертельных объятий горной реки.

  От подобного купания, молодой македонец сильно продрог и озяб. Его зубы выбивали непрерывную дрожь, а тело было скованно жутким холодом смерти. Никогда еще Александр не был так близок к ней, и эта угроза исходила не от оружия.

  Раздетого донага царя накрыли теплым плащом и осторожно повезли в освобожденный им город, всячески подбадривая его. Казалось, что все будет хорошо но, не доезжая городских ворот Александр, потерял сознание, что вызвало новый переполох в рядах македонцев.

  Срочно были вызваны местные лекари, которые в страхе смотрели на потерявшего сознание царя, боясь подойти к нему. В дело вновь вступили скифы, которые приказали растереть Александра эфирным маслом и крепко укутать в теплые одеяла, дабы согреть замерзшее тело. К удивлению македонцев это дало результат, царь открыл глаза и попросил пить.

  Это вызвало огромную радость среди искренно любивших своего повелителя солдат, но только на время. Когда наконец-то к городу подошли основные силы, Александра стал сотрясать жесткий озноб и лихорадка.

  Все македонское войско было в панике, царь находился между жизнью и смертью, а с востока вот-вот должен был подойти Дарий со своей огромной армией. Гефестион и Птоломей грозно требовали от лекарей спасти больного, но те в ответ только разводили руками или советовали применить различные снадобья, которых в данный момент было невозможно приготовить.

  Подошедший вместе с обозами стратег Пармерион, обрадовался вести о смертельной болезни царя принесенной ему сыном Филотой. Оба без слов поняли всю важность этого события и вместе поспешили к царскому шатру.

  Там разворачивалось важное действие по спасению жизни Александра. Из всех врачей македонского войска лишь один, Филипп Аркананец, рискнул взяться за лечение царя. Приведенный в царский шатер Эвменом, врач внимательно осмотрел больного и твердо заявил, что вылечит Александра, если ему разрешат действовать по своему усмотрению.

  Изнуренный жаром и ознобом, Александр радостно кивнул головой в знак своего согласия с требованием врача, ибо с каждым часом его голос все слабел и слабел. Получив добро, Филипп приступил к немедленному приготовлению лечебной микстуры, благо все необходимые компоненты он принес с собой.

  Глаза царских друзей радостно загорелись от появившейся надежды, и лишь взгляд одного Филоты пылал мрачным огнем недоверия. Он уже успел запугать многих лекарей, требуя от них твердой гарантии излечения царя, грозя смертельными карами в случаи неудачного исхода.

  Аркананец был единственным лекарем, который не испугался грозного вида македонца и дал твердое уверение в излечении  царственного больного. Глядя, как на  глазах рушиться его реальная надежда, получить македонский престол, Филота неистово кусал губы и устремил свой взор на отца хмуро стоявшего посреди царского шатра.

  Старый Пармерион тоже не желал упустить столь важный шанс. Чуть заметно кивнув головой сыну, как бы успокаивая его, стратег решительным шагом подошел к Александру, обессилено лежавшему на походном ложе.

 - Царь, у меня для тебя есть важные вести – произнес воин тихим, но настойчивым шепотом, опустившись на одно колено к голове лежавшего царя.

 - Потом, Пармерион, потом  - с трудом произнес Александр, для которого каждое слово давалось с большим трудом и болью.

 - Это касается заговора Линкестийца – упрямо продолжил стратег не желавший отступать.

 - Что там еще? – устало, проговорил монарх, больше по привычке, чем из-за опасения.

 - Двигаясь вслед за тобой, мои воины случайно захватили персидского шпиона, которого Дарий отправил в наш лагерь. При нем, как и в случаи с Линкестийцем не было письма, поскольку столь важное послание нельзя было доверять бумаги.

  Пармерион на секунду замолчал и по загоревшемуся взгляду царя понял, что попал в точку.

 - Что сказал посыльный! – яростно бросил царь, клокоча просевшим горлом.

 - В нашем войске новый заговор на твою жизнь, во главе которого стоит Филипп Аркананец. Он согласился отравить тебя в обмен на тысячу золотых талантов и руку царской дочери – безжалостно известил Пармерион, радостно наблюдая как, смертельная бледность залила лицо Александра.