Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

встретишь товарища.

В гараже знатного хлопкороба-басмача Анвара Исмаилова нашлась еще одна машина, не новая трехдверная бежевая «Нива». Я усадил maman в салон, забросил в багажник четыре сумки: три с трофеями, одну с нашими шмотками, и выехал за ворота.

После допроса Исмаилова я на скорую руку под конструктами подчинения и правды побеседовал со всеми, включая трех женщин из обслуги. По результатам принял соответствующее решение. О забугорных делишках Исмаилова, связанных с наркотой и торговлей детишками, не знали водитель «волги» да, как ни странно, мент-подполковник Юсупов Джура Магомедович, который, как оказалось, очень хотел войти в ближний круг Анвар-бея. Изо всех сил старался войти, но не успел. Оказалось, что Исмаилов, директор совхоза, депутат и одновременно криминальный авторитет Ферганы, обещал Юсупову должность начальника милиции города. Обломился Юсупов с назначением, хоть и кормился с рук депутата-басмача. Я не сдержался, хохотнул слушая его историю, которую он мне «пел» жалостливым голоском. Только вот именно он, подполковник Юсупов, выследил меня, моих родственников, друзей и организовал похищение maman. Бедняга, блин!

Ему и водителю «волги» я приказал всё, связанное с Исмаиловым и мной, забыть. Было любопытно и весело наблюдать ошарашенную физиономию подполковника, пытающегося сообразить, как он здесь оказался (прежде, чем приказать всё забыть, я их вывел за ворота дома).

Трех женщин я обязал позаботиться о детях: накормить, отмыть, переодеть и разыскать родителей. Плюс, конечно, забыть про Анвар-бея и его «нукеров». Исмаилов с сыном и приспешниками обрели вечный покой в конюшне, где потом были развеяны «прахом». Много, о чём они мне рассказали. Заслужили. Вспомнить страшновато. Во время беседы со здоровяком, имевшего говорящую кличку «Упырь», после того, как мне поведал, что они сотворили с девятилетней русской девочкой, не уступившей Исмаилову и прокусившей ему до крови руку своими зубками, я всё-таки не удержался, сдавил ему сердце «мертвой» силой, превратив её в лепешку. Потом, убедившись в причастности к преступлениям Исмаилова остальных «нукеров», загнал их вместе с хозяином в конюшню… Разве что убитый мною снайпер на крыше, бывший десантник, по имени Мансур в увеселительных делах Анвар-бея участия не принимал, занимаясь исключительно охраной.

Напоследок, перед тем, как покинуть «гостеприимный» дом, я раскулачил девушек на комплект одежды для maman: от чистого белья до более-менее нормального платья. Также попросил их собрать нам в дорогу еды. По моим расчетам нам в дороге придётся провести с недельку и хотелось бы провести её в комфорте.

Сначала я вместе с maman доехал до местной почты, большого красивого трехэтажного белоснежного здания, в котором размещались также и телеграф, и междугородный переговорный телефонный пункт.

— Хочешь домой позвонить? — предложил я maman. — А я пока на почту схожу, лишнее шмотьё отправлю, чтоб с собой не таскать.

Пока maman звонила Алексею и домой (безуспешно!), и на работу (а здесь получилось, его пригласили), я зашел в отделение связи, в котором на моё счастье никого не оказалось. Купил три мешка для посылок и три посылочных ящика. Отнес их в машину, в багажнике сложил барахлишко, упаковав сначала по мешкам, потом сложив в ящики. Отнес на почту.

— Что в ящики наложил? — проворчала тетка за стойкой, принимая у меня посылки. — Кирпичи что ли?

— Кирпичи? — возмутился я. — Книги!

Перед тем, как заехать на почту, мы с maman случайно зашли в местный книжный и поразились местному ассортименту: здесь был и Майн Рид, и Жюль Верн, и Саббатини, и Дюма с Дрюоном. Maman посетовала, что денег маловато. Деньги у меня были…

— Теперь на автостанцию? — весело прощебетала maman и пропела. — Домой, домой, домой!

— Знаешь, Тошка, как я поначалу испугалась? — maman оживала на глазах. — Сначала меня эфирной маской усыпили. В поезде постоянно чем-то поили. Стоило мне проснуться, как сразу стакан с водой под нос, и я вырубалась. В туалет по большой нужде вдвоем водили. Я как во сне была. Не соображала ничего! И переодеться заставили почти сразу же. И ведь сволочи не отвернулись даже! — возмущению maman не было предела. — Представляешь, какие они сволочи!

— Мэм! — вздохнул я. — Тут еще одно дело есть. Надо в одно место заехать…

— Только давай побыстрее, Антон! — ответил maman. — Домой хочу со страшной силой!

— Я постараюсь! — пообещал я, посмотрев на неё. Её нынешнее поведение разительно отличалось от прошлого, ранешнего. Maman словно подменили. Она стала какой-то резкой, энергичной, веселой, но, пожалуй, немного дёрганой. Оно и понятно. Пережить похищение, угрозы расправы… Будешь тут дёрганой!

Я решил заехать в погранотряд. Анвар-бей перед тем, как уйти к гуриям, сообщил, что банда его подельника-родственника Мадамин-бека атакует пограничников и город сегодня вечером, в 23.00. Предварительно погранотряд и город будут обстреляны из минометов, а потом… Потом начнется резня.

В банде, со слов Анвар-бея, было пятьсот моджахедов, минометы, пулеметы, в том числе, крупнокалиберные, автоматы… Басмач похвастался, будто у его соплеменника есть даже пара вертолетов. Маленьких, стареньких, но вертолётов! Тем более, что соврать под конструктами Исмаилов никак не мог.

Можно, конечно, наплевать на всё и просто сбежать. Пограничники — солдаты обученные, отобьются, дескать, и без меня…

Только не по совести это. Не по-людски.

— Я быстро! — сказал я, разворачивая «Ниву».

Погранотряд представлял собой военный городок метрах в трехста от окраины поселка. Я подъехал прямо к зеленым краснозвездным воротам КПП, заглушил двигатель, вышел из машины.

Из дверей бетонной коробки КПП мне навстречу неспеша вышел пограничник-срочник, рядовой, с красной повязкой на рукаве «Дневальный по КПП», встал, смачно харкнул перед собой и, лениво цедя сквозь зубы каждое слово, поинтересовался:

— Кто такой? Чего надо?

Приложить руку к фуражке в знак приветствия он, видимо, забыл.

— Ну, что молчишь? — спросил он опять.

— Мне надо переговорить с командиром погранотряда, — ответил я, озадаченный его поведением. — Располагаю информацией о предстоящем в ближайшее время нападении на погранотряд.

Эту фразу я отрепетировал заранее, повторив про себя. пока ехал сюда, несколько раз. Только на пограничника она никакого впечатления не произвела от слова абсолютно.

— Да ладно? — картинно удивился он. — Прямо-таки нападение? И кто ж на нас нападать будет?

— Пригласите, пожалуйста, офицера, — терпеливо попросил я.

— Зачем? — глумливо удивился он, вытаскивая из кармана коричневую пачку сигарет без фильтра «Памир» или «Нищий в горах», как их называли в Забайкалье. Крайне вонючие