Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

оглядываясь, протянул правую руку, и подскочивший охранник вложил ему в ладонь странное устройство, чем-то похожее на давилку для чеснока, только больше размером, из какого-то грубо обработанного зернистого металла. — Знаешь, что это? Я тебе расскажу. Это старинная штука, из музея. Её на аукционе не представляли. Чтоб людей не пугать. Она для того, чтобы делать из мужиков евнухов. Понимаешь?

Он раскрыл створки, совместил, и детально рассказал, как эта зловещая штука работает. И представив всё это, меня прошиб ледяной озноб, ноги стали ватными. Но я все-таки постарался взять себя в руки и с насмешкой выдал:

— Решетов! Ты ведь уже решил меня убить. Это тебе-то зачем? Я же все равно умру, мужчиной или евнухом, какая разница? Или тебе это садистское удовольствие доставит? Слушай, может, ты импотент? Компенсация за собственную слабость. А?

Повисла пауза, кажется, у Решетова от злости перехватило горло, он хватал воздух ртом, и сверлил меня раздражённым взглядом. Но потом явно успокоился, обернулся к одному из охранников, невысокому коротконогому, плотному мужику:

— Хватит болтать. Гриша, сними с него штаны.

Схватив эту жуткую штуку, подошёл ко мне, клацая створками, открывая и закрывая их. Охранник успел протянуть лишь руки к моему поясу, как я схватил его одной рукой, чуть приподнял и врезал ему по физиономии. Марина дала мне ключ от наручников, хотя я даже мог открыть их шпилькой. Мужик отлетел на пол, распластался. Подтянувшись руками за трубу, я высвободил быстро ноги и с размаху отшвырнул растерявшегося Решетова. Он свалился ничком, выронив металлическую бандуру. А я схватил за рукоятку и шмякнул его по черепушке. Он вздрогнул, дёрнул ногами и обмяк.

Второй охранник бросился ко мне, вытащив из-за ремня резиновую дубинку. Но я упал на пол, подстраховав себя руками, ногами пружинисто шваркнул его внизу по лодыжкам, сбил на пол. Он как-то по-детски ойкнул, упав на задницу. Попытался встать. Но я прыгнул к нему и со всего размаха приложил этой металлической фигней. Хруст ломаемых костей черепа. Дикий вскрик.

И лишь интуиция заставила меня отскочить в сторону, когда второй мужик, который пришёл в себя, кинулся ко мне с рожей, залитой багровыми потёками — видно мой удар пришёлся в бровь. Мужику было тесно в этом помещенье, а для меня как раз открывался простор для передвиженья.

Амбал наскочил на меня, а я отпрыгнул назад, потом в сторону. Схватив кресло, которое оказалось довольно лёгким. Со всей дури обрушил на голову противника. Хлипкая деревянная мебель крякнула и рассыпалась в моих руках на отдельные части: ножки, спинку и продавленное сиденье. Но мужика явно оглушило. Он покачался на ногах и рухнул вперёд носом, как будто уронили шкаф. А я схватил одну ножку и оглянулся. Но тут же легко выдохнул. Все враги лежали, распластавшись на полу. У Решетова подёргивались судорогой руки и ноги. Но встать он не пытался.

Я перешагнул через него и оказался около Бориса.

— Ну что, предатель, так тебя оставить, или все-таки освободить?

— Я не предатель, Олег! Я все объясню!

Стук распахнувшейся двери привлёк моё внимание, и я покрепче обхватил ножку развалившегося кресла. Встал в боевую стойку, приготовился. Но влетела Марина, бросилась ко мне, и залила горячими слезами шею.

Потом оторвалась от меня и зло выпалила:

— Олег, убей этого мерзавца!

— Какого конкретно, Мариночка? Решетова? Или Бориса?

— Вот этого! — она, тяжело дыша и всхлипывая, оторвалась от меня и ткнула пальцем в привязанного Бориса. — Подонок, сволочь! Если бы я знала, я бы никогда на его идиотский план не согласилась! Какая я дура!

— Ну план. А какой ещё можно было предложить? — пробурчал Борис недовольно. — Отвяжи меня, твою мать. Я еще пригожусь.

Я высвободился мягко из объятий Марины, подошёл к парню, разомкнул наручники у него за спиной. И освободил ноги от верёвки.

Когда парень отошёл от трубы, потирая занемевшие запястья, я сказал с сарказмом:

— Боря, а ты не мог меня посвятить в свой гениальный план? Зачем ты мне соврал, что Решетов не женат?

— Если бы я тебе сказал правду, ты бы побежал убивать этого козла.

— Какая тебе разница, что бы я сделал⁈ Ты мог позвонить в милицию, пойти туда. Прийти ко мне, прислать записку! Ты ни хрена не сделал и подставил всех!

— Что ты разорался? Как бы я мог это сделать? За мной следили. Телефон прослушивали.

Я не выдержал, схватил его за грудки и выпалил:

— Это же ты записку Марины бросил мне в почтовый ящик? Ты⁈ Почему ты не мог там все описать⁈ Урод чёртов!

Он высвободился из моих рук и пробурчал:

— Не мог я в записке все описать. А вдруг ее перехватили бы?

Марина подошла к нам, обняла меня за пояс, прижалась, но довольно сердито сказала:

— Мальчики, я понимаю, что вам надо выяснить отношения. Но нам надо уходить. Сюда сейчас прискачет вся орава этого мудака!

— Ну тогда побежали! — сказал я весело. — Да, Марина, это ведь тебе я хотел подарить.

Я вытащил из кармана коробочку с кулоном, открыл и повесил ей на шею. Ее глаза радостно заблестели, словно её одарили миллионом. Впилась мне в губы, и мы задохнулись в поцелуе. Оторвалась, провела обратной стороной ладони по моему лицу.

— А тебе идут усы.

— Отращу. Для тебя. Но ведь они колоться будут.

— Не будут, у тебя мягкие волосы. Ты ведь очень добрый.

И вновь прижала свой рот к моему. Но приятное занятие пришлось оборвать: я услышал, как захрипела чья-то рация. Обернувшись, услышал такое, из-за чего шевельнулись волосы на затылке:

— Логово, я — база! Включаю шайтан-машинку! Минутная готовность.

И тут краем глаза я зацепил тот плоский ящик с антенной, что стоял у стены. В верхней части вдруг вспыхнули цифры, и начался обратный отсчёт.

Автору очень нужна обратная связь, комментарии, отзывы, чтобы знать, в каком направлении идти. Лайки, награды тоже хотелось бы, но обратная связь для автора важнее. Если глава понравилась или не понравилась чем-то, не стесняйтесь, напишите, что думаете.

.

Глава 19

Побег

Я бросился к этой штуке, на которой неумолимо уменьшались цифры, но меня задержал Борис.

— Пошли отсюда! Мы успеем уйти!

Я сбросил его руку со своего плеча.

— Там люди в казино, они все погибнут. Ты понимаешь, твою мать, что это?

— Это не