Мантия вампира - Сапир А. Инглард

Похоже, он действительно предпочитал держаться в стороне от самого процесса Аукциона, несмотря на то что был его постоянным хозяином – ведь только у Лиги Рэйна был аудиториум достаточно большой, чтобы вместить всех участников.

Один мужчина демонстрировал свои навыки в робототехнике: он представил нам Тинтина – робота с продвинутым искусственным интеллектом, который, по его утверждению, разбирался в психологии и потому мог быть терапевтом (в чем он пытался нас убедить с таким комичным рвением, что весь зал смеялся в голос).

Во время этого представления Тэнси, которая до того тихо сидела по другую сторону от меня, вдруг заговорила:

– Ты думаешь, они здесь?

Я повернулась к ней и увидела, что она смотрит на сцену, выражение ее лица было отстраненным. Сомневаясь, стоит ли начинать разговор, который, скорее всего, закончится ничем, я все же выждала, пока мужчина и его робот уйдут со сцены, а затем спросила:

– Кто «они»?

– Аплодисменты Лиге О’Брайена! – воскликнул Кайлон, и зал взорвался овациями. – А теперь встречайте новичков Лиги Аталона!

Огромные и невинные глаза Тэнси повернулись ко мне. Ясные. Широко раскрытые.

– Боги Морроу, – ответила она.

Я застыла. Аплодисменты вокруг превратились в глухой, далекий гул, словно я провалилась под воду. Со всей этой возней я почти забыла, что Тэнси знает.

Сердце колотилось как бешеное, а я вглядывалась в ее лицо, пытаясь найти в себе силы задать вопрос:

– Почему… как ты узнала о них?

Она чуть склонила голову набок, не моргая. Как безжизненная кукла. Словно говорила не она.

– Они ведь правда здесь? – спросила она вместо ответа.

Мои губы приоткрылись. Я хотела ответить. Хотела задать еще тысячу вопросов, но не находила слов. И вдруг то, что я не получила рекомендацию от Лона, показалось такой мелочью.

Тэнси больше не произнесла ни слова. Я плотно сжала губы и вновь уставилась на сцену, ощущая, как тревога, как чернильная буря, вновь завихрилась внутри меня, заполняя каждую клетку.

Я была так потрясена, что не могла сосредоточиться ни на одном выступлении, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Но время не замедляло ход, даже если для меня оно будто остановилось. Оно шло, секунда за секундой, пока наконец Кайлон не объявил:

– А теперь – очередь Лиги Рэйна!

Глава 37

Я следила за тем, как на сцену вышел Джейкоб – первый из нашей Лиги. Он был одет в безупречно сидящий смокинг, но потел так сильно, что даже сквозь черный пиджак были заметны темные пятна под мышками. Когда он снял пиджак и остался в белоснежной рубашке на пуговицах, ситуация только ухудшилась – пот выступал даже на спине. И все же Джейкоб держался уверенно, как профессионал.

Заиграла песня «Макарена», и он начал сложнейший номер с жонглированием двенадцатью мячами.

– Ты справишься, Джейкоб, – услышала я голос Зои. Она сидела неподалеку, глядя на него с гордостью и тревогой, которые бывают у родителей на утренниках.

Словно услышав ее слова, Джейкоб откуда-то извлек еще восемь мячей – откуда, черт возьми? – и начал отбивать их от пола с такой скоростью, что они превратились в сплошное цветное марево. Он стиснул зубы и управлял ими с ловкостью дирижера, будто каждый мяч был частью его оркестра. И когда номер подошел к концу, он сумел поймать их все, используя… карманы брюк, потные подмышки, рот, ноги и пальцы.

Залу не понадобилась команда ведущего, и все взорвались бурными аплодисментами. Я тоже застыла в восхищении. На тренировках я видела, как он жонглирует максимум тремя мячами – я не ожидала от него ничего особенного. Но он явно прокачался за этот месяц. Черт, да он выдал невероятное шоу.

И Повелители были в восторге, судя по ставкам.

– Две тысячи! – орал Кайлон, возбужденный до предела. – Три тысячи от Повелителя О’Брайена!

– Боги Морроу с ним, – прошептала Тэнси, и я замерла. Сделала вид, что не услышала.

– Три тысячи пятьсот от Леди Каламы! – кричал ведущий. – Кто-нибудь еще? Нет? Точно? Тогда – раз… два… продано!

Плечи Джейкоба обмякли от облегчения, и он сошел со сцены на еле сгибающихся ногах. Как и все до него, он не вернулся на прежнее место.

Следующим был Брайс. После блестящего выступления Джейкоба его гитарный номер казался тусклым. Он, конечно, был неплох, но музыка не цепляла. Он играл собственную вариацию гитарного соло из Hotel California – красивой, но затянутой композиции, которая, по мнению Кэссиди (и я с ней соглашалась), не блещет ни гармонией, ни глубиной.

В итоге Брайса купил Повелитель Догерти за пятьсот долларов – наверное, его самая легкая покупка за весь Аукцион.

– Следующая – Тэнси Контос! – выкрикнул Кайлон.

Девушка рядом со мной застыла. Затем медленно повернулась ко мне. Она дрожала – как и Исора до нее.

– Помолись за меня Богам Морроу, Айлин, – прошептала она и с туманным взглядом поднялась на сцену. – Пожалуйста.

Как она вообще узнала о Богах Морроу – о ком, как я была уверена, знали только мы с отцом. На мгновение мысли отступили на второй план, когда я увидела, как она выходит на сцену. Она выглядела такой хрупкой и крошечной – будто сцена сейчас поглотит ее целиком. Тэнси сняла сандалии, надела пуанты – что? – и встала на носки, замерев, как статуэтка, волосы до колен тихо колыхались в ветерке.

Заиграл первый аккорд «Лунной сонаты» Бетховена, и соседка начала танцевать. Я замерла. Не знала, что она профессиональная балерина.

Глядя по сторонам, я заметила, что остальные не были удивлены.

И тут до меня дошло: все время на тренировках я проводила в мастерской, одна. На оценочном занятии она танцевала в современном стиле. Я не знала, что она – чертова балерина.

А она была балериной. Ее плавные движения и точные выверенные позы говорили о годах упорных репетиций. Ей это давалось легко. Сразу стало ясно, почему Рагнор дал ей Метку всего через год ожидания. Он видел в ней потенциал – возможно, она могла стать Одаренной.

И когда я смотрела на нее сейчас, то видела, как та Тэнси с мечтательными глазами исчезает, уступив место другой – сильной и уверенной в себе, – мне показалось, что она станет Одаренной, несмотря ни на что. Она слишком хороша, чтобы остаться Ординарной.

Танец закончился пируэтом, который казался бесконечным. С прямой спиной и застывшими ногами она напоминала балерину из музыкальной шкатулки, которая кружится, пока не стихнет мелодия.

Когда все закончилось, зал взорвался аплодисментами. Я хлопала вместе со всеми,