Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Офицеры почуяли слабину и поднялись в штыковую, их кавалерия пошла вверх по склону…

— Ура!

Бойцы Полонского дрогнули.

Сейчас их возьмут в сабли, потом выскочат на батарею Белочуба и нам конец.

Хрен пойми зачем я выдернул наган из кобуры и заорал штабному взводу:

— Пулеметы к бою! Давай, хлопцы!

Десять люйсов ударили вдоль балки.

За спиной атакующих разорвался снаряд бронепоезда, потом второй, пулеметчики меняли диски…

Столкнувшись с плотным огнем, офицеры не стали переть напролом, а спокойно и методично отошли за гребень под прикрытием броневика и отступили, унося полдесятка раненых.

Вязкий бой кончился, я запихал наган в кобуру и попытался расстегнуть ворот, чтобы охладить взмокшую шею.

Паня саданул еще три снаряда вслед уходящему броневику, чисто на удачу — и попал! Чертова железяка вздрогнула и задымила, экипаж выбрался из машины, отбежал и почти сразу в ней бахнул бензин.

Поле осталось за нами.

— Потери? — Вдовиченко утер закопченое лицо.

— Пять убитых, семнадцать раненых, — выдохнул Полонский.

— Три убитых, два тяжелораненых, четыре легко.

— Нема потерь, — улыбнулся Дундич.

— Батарейцы?

— Без потерь.

— А у них что?

Все командиры переглянулись и набрали воздуха для ответа… Чтобы не началось обычное в таких случаях преувеличение, гаркнул:

— Не врать! Говорить только что точно знаете!

— Ну-у… в урочище двое убитых.

— Пятерых оттуда унесли.

— Кавалеристов, когда на пулеметы выскочили, троих положили, а про раненых не знаю.

— То есть у нас восемь убитых, у них семь. У нас двадцать с лишним раненых, у них пять, много десять.

Вот так вот, несмотря на все наши пулеметы и бронеплощадку — мы понесли почти равные потери, хотя сидели в подготовленных окопах! И это нас атаковала примерно половина колонны, а если бы вся — мы неизбежно обделались бы, несмотря на все наши пулеметы. Командиры тоже пришли к этой нехитрой мысли и погрустнели.

— Не журитесь, хлопцы, — постарался я поднять им настроение. — Броневик-то им загасили!

— Случайно… — буркнул Белочуб.

— Вот и надо учиться дальше, чтоб не случайно! И команды точно выполнять!

— Надо бы телефонного провода добыть, — невпопад бухнул Вдовиченко. — И аппаратов полевых.

— А кто с ними управляться будет?

— Так наши же! — удивился Полонский.

Точно, на кораблях телефоны давно стоят, есть специалисты. А гальванеров можно припахать к изготовлению электроподрывных машинок — судя по всему, в прямом столкновении немцы нас размажут, а вот устроить им веселую жизнь в форме партизанской войны мы сумеем. Странно, что мысли про военное электричество не пришли мне в голову раньше…

Весь вечер и всю ночь мы укрепляли позиции, а утром Голику принесли известие из Мелитополя — отряд снялся и ушел на восток:

— Проверили склады, которые мы вывезли, убедились, что пусто, и решили на нас патроны не тратить.

Ну так-то да — у Дроздовского сверхзадача соединиться с Корниловым, что ему какие-то анархисты, если они не загораживают дорогу.

Раненых отправили на бепо в Гуляй-Поле, батарею туда же, понемногу на телегах уезжали роты, а телеграф отстучал давно ожидаемое, но от этого не менее неприятное: ЦИК и Народный секретариат эвакуируются в Харьков, на Екатеринослав и Александровск идут австрияки, по дивизии с артиллерией и при настоящих бронепоездах.

Значит, пришло время выбирать: либо тоже уходить на восток, либо оставаться и партизанить.

— Немцы! — завопили с колокольни, где сидели дозорные.

Я поднялся наверх, приложил к глазам бинокль.

Вдали, от Мелитополя, шагал совсем другой противник — серо-голубоватые колонны австро-венгерских войск, пылили колеса орудий, полем шла кавалерия…

Вот и все, игры кончились, начинается настоящая война.

Николай Соболев

Батько. Приазовье

Ховайся в жито!

Апрель 1918, Гуляй-Поле

Давно замечено: дела обычно идут косяком, и чем важнее и срочнее главное дело, тем больше на тебя валится мелких, отвлекающих. И никакой тайм-менеджмент, никакие курсы по эффективному разделению задач или вычленение приоритетных действий никак этот принцип не отменяют. Если аврал — значит, вскоре он усилится, а если ты к этому не готов, то все вообще полетит в тартарары.

Мы только что вернулись с позиции под Федоровкой, где более-менее удачно отбились от шедшего мимо отряда Дроздовского. Во всяком случае, ущерба им нанесли больше, чем поимели сами.

Но следом за Дроздовским шел первый австрийский отряд.

То есть до появления немцев и окончательного нашего перехода в подполье оставались один-два дня. Мы готовились к этому и раньше, но, как обычно, многое откладывали на последний момент. И тут как началось…

Где больше года носило Сашко Каменюку, никто не знал — как случилась в Питере революция, так больше весточек не присылал. Жена его месяца два погоревала, а потом взяла приймака из сербов и к весне ходила на сносях, а тут и Сашко объявился.

Важный, при шашке и револьвере, в ладном пальто поверх офицерского кителя, только без погон. Сапоги новые, на заказ шитые, с калошами — прямо с подводы в в грязюку на Базарной! И даже кожаный саквояж вместо заплечного мешка — ну точно барин! Соседи прилипли к окнам, кое-кто вышел на улицу, посмотреть, что дальше будет, а самый сообразительный послал хлопчика на завод Кернера, где работал серб-приймак.

Сашко проследовал в дом, после чего немедленно подтвердился скандал — сначала взревел Каменюка, следом завизжала жена, упало тяжелое, заголосили старшие дети, с дребезгом и лязгом покатилось жестяное ведро, не иначе от пинка сапогом…

Когда Сашко, намотав на руку волосы жены, бегом протащил ее из дому, выволок во двор и шваркнул головой об дерево, подоспел серб.

— Хей, ты си чоловик! Что радишь? Са бабой бориш се? — закричал он, мешая русские, сербские и украинские слова.

Сашко обернулся и бросил жену, она бессильно сползла по стволу и завалилась на бок.

— А-а-а, ссука! — оскалился Каменюка и потащил шашку из ножен.

Давя друг друга, собравшиеся у плетня соседи шарахнулись.

— Убивают! — заголосили бабы.

Вот на эти крики мы с Саввой и кинулись из Совета, даже не закончив подводить итоги вылазки под Мелитополь. Но опоздали — серб при виде шашки метнулся в калитку, но Сашко в два прыжка его догнал и рубанул сзади, развалив наполы. Зеваки дернули врассыпную.

— Ану, кинь шаблю! Не балуй! — еще на подходе крикнул брат.