"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Твоя рука парализована станнером, и дышишь ты, как скаковая лошадь герцогини Антонелли. Не нужно быть схоластом, чтобы понять, что ты сбежал от префектов.

Однако он не был ниппонцем, судя по грубым чертам лица и произношению. Узнать акцент я не сумел. Может быть, он дюрантинец? Или с одного из норманских фригольдов? Но у них не такой цвет кожи. Я резко поднялся и развернулся к выходу.

– Не делай этого. Старый Кроу не скажет ни слова. Почему бы тебе не посидеть немного?

Он подтолкнул ко мне стул ногой, обутой в сандалию. Я не ответил и не сдвинулся с места.

Вздохнув, он заправил за ухо выбившуюся прядь и задал новый вопрос:

– И давно ты так?

– Как «так»?

– Давно ли ты на мели, мальчик? Ты провонял все вокруг, и любой, у кого есть глаза, сразу поймет, что ты не эмешец.

Я опустил онемевшую руку и проглотил без возражений обращение «мальчик», но так и не принял предложения сесть.

– Не знаю, – сказал я, – года два.

– Два года… – нахмурился Кроу, покачал головой, и пучок волос разметался в воздухе. – Это тяжело.

Я отважился оглянуться через плечо, туда, где сквозь толпу пробивались четверо префектов. Внезапно занервничав, я соскользнул на стул напротив старика.

Решив по его сложению, странной одежде и акценту, что из него такой же эмешец, как из меня самого, я спросил:

– Откуда вы, мессир? – и тут же прикусил язык.

Это «мессир» прозвучало слишком по-образованному, не так, как должен говорить обычный воришка.

Кроу улыбнулся, словно все понял, и неопределенно махнул рукой:

– Да из многих разных мест.

Он посмотрел поверх моего плеча на префектов, удалявшихся по улице к мосту, и добавил:

– А направляюсь в Асцию, в Содружестве. А ты?

Уставившись в стол, я прикусил губу. Мне не хотелось отвечать на этот вопрос, и я уже пожалел, что сел рядом со стариком.

– Я родился на… – проговорил я наконец.

Он хлопнул ладонью по столу:

– Нет, не то. Куда ты идешь?

Смутившись, я медленно поднял на него глаза:

– Никуда. Какое вам до этого дело? Я вообще не должен был разговаривать с вами. Что бы вы ни продавали…

– Будь я проклят, если что-то собираюсь продавать! – сказал Кроу и почесал за ухом. – Просто увидел, что человек в беде, и все. Только мне нечего ему дать.

Он с кряхтением наклонился ближе ко мне:

– Кости уже не те, что раньше. Проклятая фуга.

Несмотря на свои причитания, выглядел он ближе к среднему возрасту. Кроу растопырил пальцы на столешнице, и только теперь я сообразил, что он слегка пьян, и это еще в лучшем случае.

– Человек должен куда-то идти, поэтому старый Кроу здесь… – Он показал рукой на небо и добавил: – Несмотря ни на что.

Я собрался уходить и проверил карманы – монеты из украденного кошелька были на месте. И еще полукаспумовая банкнота, зажатая в кулаке. Префекты пропали за углом, и я огляделся вокруг сквозь красные линзы ворованных очков.

Корабельщик, похоже, не возражал против моего ухода, а только сказал:

– Эта планета – куча дерьма, понимаешь? Как тут вообще можно дышать? Даже виски – и те неправильные.

Он скривился и посмотрел в свой стакан.

«Неправильные».

Именно это слово я повторял сотни раз с момента моего неприятного пробуждения на Эмеше. Здесь все было неправильное. Жгучее солнце, две луны, даже воздух. Живя со всеми удобствами в Обители Дьявола, я и вообразить бы не смог свое нынешнее положение, которого не пожелал бы самому смиренному из плебеев. Внезапно украденные монеты в карманах ужасно потяжелели, и я съежился, словно на шею мне накинули хомут.

Пьяный странник продолжал говорить не столько именно мне, сколько всему миру вообще:

– Послушай старого Кроу. В человеке должен быть огонь.

– Как вы стали корабельщиком? – спросил я без всяких предисловий.

Это была лучшая судьба, на которую я мог претендовать в своем незавидном положении. Мысли о Симеоне Красном, путешествовавшем в беспредельной ночи, переполняли меня. Даже если мне никогда не стать схоластом, не поступить в Экспедиционный корпус, приключения и загадки, а также престиж первооткрывателя не были для меня невозможными.

Кроу вскинул голову и снова почесал за ухом:

– Я им родился. Как и многие другие.

Он прищурился, наставил на меня указательный палец, а большим сделал движение, будто спускает курок древнего огнестрельного оружия.

– А ты не думал о том, чтобы самому наняться?

У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Мечта о том, чтобы снова оказаться в прохладном корабле, в чистоте и сытости, стремительно расцветала во мне. Я бросил быстрый взгляд на улицы за оградой кафе, уловив краем глаза форму городских префектов цвета хаки.

Приняв мое молчание за подтверждение, Кроу продолжил:

– Это нелегкая жизнь, братец. Лучше подыщи себе работу в оранжерейных фермах, чем на корабле. Черная Земля! Подайся в рыбаки. У рыбаков сладкая жизнь без всякой там заморозки. – Он поморщился и потер себе загривок. – Слушай, а ты не думал о бойцовских ямах? Такой рослый парень, как ты… У них всегда нехватка после Колоссо, кто-то должен занять место убитых.

– Так вы рекрутер? – спросил я.

– Это я-то рекрутер? – хохотнул он. – Нет, конечно. Просто люблю хорошую драку.

Он перегнулся через стол и ткнул меня пальцем в грудь:

– А ты мог бы стать великим. У тебя подходящее телосложение.

Кроу с кислым видом посмотрел в свой стакан и добавил:

– Только запомни: поступай в мирмидонцы, а не в гладиаторы. Девушки не любят профессиональных убийц.

Эти слова показались мне странными. Девушки любили как раз гладиаторов, и во многом потому, что они были убийцами. Героями. Настоящими мужчинами. А трупы не нравятся никому. Оглядываясь назад, я воспринимаю это как пророчество, или дело просто в том, что старый сукин сын был здесь чужаком.

– Хм, подумаю об этом.

Я сделал осторожный шаг к воротам на улицу, опасаясь, что начинаю привлекать внимание немногочисленных посетителей. Инстинктивное стремление сбежать боролось во мне с желанием остаться, и я, должно быть, выглядел очень глупо, переминаясь с ноги на ногу. Если и так, корабельщик потерял ко мне интерес. Он окунул нос в стакан и постучал пальцем по вмонтированному в стол экрану меню. Мне снова показалось, что неподалеку мелькнуло пятно цвета хаки, и я отскочил назад. Это движение привлекло любопытные взгляды, и опьянение на секунду исчезло с грубого лица корабельщика.

– Ты не должен так жить, братец.

Он покачал пальцем