Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

действительно настолько огромна, как выглядит, у вашего Господина серьезные проблемы, – продолжала Дашини. – Мордью вовсе не настолько великий город, как он пытается показать: город выстроен на яичной скорлупе, готовой треснуть. Одна протечка в Морской стене – и вода прорвется внутрь, обрушив все, что здесь есть.

Дашини улыбнулась и взяла ладонь Натана в свою.

– Так что, вперед!

В конце концов лестница остановилась, и они взобрались по остававшимся перекладинам.

В самом центре сферы плавало тело Бога.

Это было самое обычное тело. Обнаженное, скорченное, с поджатыми конечностями. Местами плоть была уплощенной, как если бы Бог лежал на плоской поверхности, которой больше не было. Он был коричневым, как выдубленная кожа.

Когда-то он был человеком или чем-то весьма похожим на него: может быть, немного крупнее или выше ростом, но явно принадлежал к тому же виду. Лица у него не было – ни ушей, ни глаз, ни носа, ни рта; возможно, они были удалены. Сейчас на их месте была просто кожа, натянутая на кости, если они под ней имелись.

Здесь, вблизи Бога, отталкивающая сила ослабла, и они почувствовали, что наконец-то могут расслабиться.

– Это не Бог. Какой же это Бог? – проговорил Натан.

Он опасливо протянул руку, но понял, что не может дотронуться до трупа.

Дашини положила руку на одну из ног, схватилась за лодыжку и потянула. Тело не двинулось. Тогда она взгромоздилась сверху и уселась ему на грудь, дрыгая ногами.

Натан остался на лестнице.

– Это… это просто мертвый человек!

Дашини улыбнулась.

– Ты его недооцениваешь. И себя тоже. Это он все создал – весь мир и все, что в нем есть.

– И звезды?

– Так он верил. И разве это так уж невероятно? Господин создал Мордью. Твой отец создал Черноводье. Моя мать создала Маларкои.

– Но…

– Но что? Как, по-твоему, должен выглядеть Бог?

Она наклонилась к лицу Бога, держа в руках «Натанов нож».

– Как ты думаешь, что у него под кожей?

Она поднесла острие к его глазнице – к тому месту, где та должна была находиться.

– Не надо! – вскрикнул Натан.

Дашини остановилась.

– Он же мертвый! Он ничего не почувствует.

Несмотря на собственные слова, она заколебалась. Нож замер, ощутив сопротивление в ее руке. Потом она прикусила губу, и нож скользнул вперед.

– Моя мама придерживалась мнения, что у Бога должны иметься глаза. – Дашини наклонила лезвие вбок, зарывая его глубже в плоть. – И она, похоже, была права!

На щеку Бога выкатился блестящий шарик, похожий на маленькую луковицу.

Натан взобрался выше, пока его ноги не оказались на последней перекладине лестницы. Все это было отвратительно – этот труп, этот глаз, сочащаяся на кожу лимфа, – но он все равно прикоснулся к нему, чтобы передвинуть глаз обратно по щеке, к новообразованному черному рту, проделанному ножом. Натан засунул его под кожу.

Дашини не возражала, но когда он закончил, тут же сделала разрез с другой стороны.

– Мы не можем уйти ни с чем. Плоть Бога против плоти Бога! Это козырь покрупнее твоего отца.

Натан приложил палец к новой ране – и на этот раз она отреагировала на его прикосновение. Плоть начала затягиваться, срастаться… Кожа самого Натана стала терять плотность, становясь более просвечивающей, призрачной… Еще немного, и рана закроется полностью…

Дашини схватила его за руку:

– Нет! Не делай этого! Сейчас не время!

Она оттолкнула Натана от тела так, что он едва не упал с лестницы, но тут же ухватила за запястье и удержала от падения. Оба поглядели на его руки: сквозь кожу просвечивали связки.

– Прости. – Дашини настороженно глядела на него, словно ожидая, что он может совершить какую-нибудь глупость. – Нам нужно уходить. Мы можем взять с собой глаз, он позволит нам выбраться наружу. Пойдем! Скорее! Тем же путем, что пришли. Нам нужно отыскать выход к порту, чтобы убраться отсюда прежде, чем вернется Господин.

LXXXVII

Черви, что кишели в легких его отца – тот червяк на его щеке, тысячи червей, извивавшихся в чашке возле постели, – были совсем крошечными. Оказавшись внутри Натанова отца, они повреждали его органы, внедрялись в мягкие ткани, проедали все, что только могли найти, пока не довели его до смерти. Натан тогда был рядом; в те времена они с отцом спали под одной крышей, и он видел этих червей в своих снах.

Но что было первым, черви или сны?

Натан всегда считал, что он видел во сне этих паразитов, потому что они занимали его мысли, поскольку его отец страдал от них, и поэтому они приходили в его ночные кошмары. Но что, если все было наоборот? Что, если это Натановы сны о червях (самых примитивных и первичных из существ; тех, что разрыхляют землю и пожирают мертвых) привели к их появлению в этом мире? Что, если он создал этих тварей, как создал того малыша-руконога, при помощи своей Искры и благодаря близости трупа Бога, лежащего под поверхностью Мордью? Что, если его отец умер от болезни, причиной которой был Натан?

Потому что теперь, после того как они забрали глаз Бога и покинули с ним сферу, огромные черви, шести дюймов в длину, падали с куска плоти Бога, которую Натан нес в вытянутой руке, – падали и принимались слепо трепыхаться на полу у него под ногами.

Дашини шла впереди, прокладывая им путь среди жаберников при помощи своего ножа. Натан ощущал, как в нем зарождается Искра, возвращается желание Чесать; и когда в этом возникала необходимость, он выжигал то, что оставляла после себя Дашини, предлагая Искре направление; но черви всегда оставались на краю его поля зрения.

Особняк представлял собой лабиринт, полный опасностей, но в отсутствие Господина жаберники были рассеянны, Дашини наслаждалась полученной свободой, а Натан едва замечал хоть что-то, помимо трепета от ощущения глаза Бога на своей ладони и ужаса от звука червей, шлепающихся на землю за спиной.

Спустившись на пролет лестницы и миновав портрет Господина в юном возрасте, они увидели перед собой прямоугольник света, такого яркого, что у них заслезились глаза. Им пришлось подождать, пока не вернется зрение. Натан узнал это место.

– Это же вестибюль!

Он пошел впереди; Дашини тронулась следом. Нити были теперь так ясно видны, что ему даже не надо было сосредотачиваться или смотреть краем глаза. Плоть Бога аннулировала подавляющее действие, на которое рассчитывал Господин, повесив на него, Натана, медальон; и хотя эти волоски были тоньше волоса и не имели собственной субстанции, магия Господина дала им свою окраску – тусклый лиловый цвет, неуместный на фоне