Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Господин Соло, — остановил меня Живко, — я всё объясню. Смотри: если ты идёшь в Усть-Камень извне, как шли вы, то это Гиблые поля, а когда в обратную сторону — Чистые земли.

Наверное, минуту я раскладывал пасьянс в голове, и лишь после того, как он сошёлся, до меня начало доходить… Гиблые поля и Чистые земли одно и то же, всё решает, с какой стороны идёшь. Поля защищают, не пускают никого живого, поэтому народ и не верит, что мы смогли пройти сквозь них. Но впервые Игра кого-то пропустила. Что это: очередной баг или она даёт нам шанс исправить её собственные ошибки?

Вернулся Гнус с командой, принесли котелки с горячей похлёбкой. По запаху — грибная, щедро сдобренная сметаной. Обо мне забыли, потянулись к вареву ложками, ели да нахваливали. Я отошёл в сторонку. Ветер донёс от города звон колокола. Два часа, до рассвета осталось четыре. Последние четыре часа мира…

Кадавры начали за час до рассвета. В лагере одновременно по всему периметру вспыхнули огни, послышался стук — и огромные горящие шары расчертили ночной воздух ярко-жёлтыми полосами. Первый шар ударил по кровле Сторожевой башни, раскололся на тысячи мелких шипящих искр, и кровля заполыхала, выбрасывая в небо горящую вертикаль. Второй разбился о стену; лежавших встряхнуло, стоявших опрокинуло. Гнус сжался в комок, я выглянул меж заборол, стараясь рассмотреть противоположный берег.

С неба, словно ответ на огонь, посыпал мелкий снежок. Он очертил контуры поля, реку, лагерь кадавров, самих кадавров. Под бой барабанов они выстраивались в маршевые колонны, по бокам вставали знаменосцы, трубачи. Впереди застыли сапёры с осадными лестницами на плечах.

А по эту сторону реки выросла плотная стена осадных щитов; почти такие же, как делали мы для штурма Форт-Хоэна: дощатые, на колёсах. Один ряд, второй, третий. За ними прятались стрелки. Завизжали трубы, и щиты медленно двинулись ко рву. Шары продолжали лететь и раскалываться. Они не били куда-то в одно место, а накрывали весь Кром. И стены, и башни легко выдерживали удары, лишь сотрясались от столкновения, но целью были не они — люди.

После нескольких залпов баллистарии сделали поправку, и шары стали ложиться точно по заборолам. Я видел, как вспыхивали свечками тела, как непомерная сила сметала их с боевого хода. Кто-то успел укрыться в башнях, другие жались к наружному брустверу, приникая как можно ближе к полу. Когда же… Когда же этот огненный накат наконец-то закончится… В Игре не существует групп, у которых ресурсы бесконечны. Даже лутбокс Говорливого Орка имел ограничения.

Рядом разорвался очередной шар, Гнус взвизгнул и, теряя рассудок, сиганул со стены. В последний момент я успел схватить его за подол рясы. Подскочил Швар, вдвоём мы втащили брыкающегося мошенника назад. От страха тот ничего не соображал и рвался куда-то в неизвестность, подальше от шипящего огня, от горящих людей. Швару пришлось лечь на него, чтобы удержать.

Под прикрытием баллист ряды щитов приблизились на расстояние выстрела, и стрелки сделали залп — слишком поспешный, чтобы быть прицельным. Стрелы отбили дробь по заборолам, по кровле. Мы не отвечали, и кадавры стали целится тщательнее. Несколько арбалетных болтов расщепили кровлю над боевым ходом, один угодил в зазевавшегося дружинника и тот, взмахнув руками, свалился со стены.

Послышался приближающийся бой барабанов. Я рискнул приподняться и выглянуть. Пехотные колонны обтекали стрелковые щиты и двигались ко рву. На воду упали настилы и по ним как по мостам кадавры начали переправу. Сначала сапёры с лестницами. Их тут же приставляли к стенам, и вверх полезли густые вереницы людей. Я заорал:

— Сбивайте лестницы!

На головы штурмующих полетели брёвна, камни. Лестницы гнулись, трещали. Дым от горящей кровли забивал глотку, свистели стрелы. Одна вонзилась в руку, но я не почувствовал ни боли, ни страха, только горячая мысль стучала в висках: не пустить! Всё слилось в единую картину. Я кидал камни, орал. В лицо устремилось остриё копья, я отбил его, а потом наотмашь рубанул копейщика по голове, по спине. Снова копьё, удар в грудь, но зерцало выдержало, потому что это был удар не друга.

Слева кадавры прорвались на стену, туда кинулся Швар и через мгновенье его рык приглушил грохот барабанов.

Время застыло. Солнце висело где-то за спиной, но густые облака почти не пропускали лучи. А жаль, сейчас они слепили бы наступающих. Кровля Сторожевой башни прогорела и рухнула внутрь, погребая под собой защитников. Огонь побежал по стенам, занялся бруствер, в проёмы между зубцами продолжали протискиваться кадавры. Я глянул вниз: трупы устилали землю под стеной, скатывались в ров, из воды торчали руки, ноги, головы. Сотни трупов! Когда мы успели столько набить? Но ещё больше было живых. Враг пробил брешь в обороне и теперь расширял её. По мосткам через ров переходили новые отряды. Баллисты прекратили поливать Кром огнём, может быть, боялись задеть своих, а может, кончились, наконец-то, снаряды. Но это уже не имело значения. От моей сотни осталось всего-то два десятка бойцов. Мы сбились перед входом в Проездную башню. Я видел Дымков, видел Живко. Где-то должен быть Швар.

— Брат! — заорал я. — Брат!

Орк не ответил, зато на мой крик, как на зов, двинулись двое ландскнехтов. Закованные на три четверти в железо, с короткими мечами они не побоялись напасть первыми. А я не побоялся выйти против них один. Используя бафф на ловкость, сделал длинный шаг, прыгнул на бруствер, дальше два шага по заборолам — и вот уже стою позади них. Махнул Бастардом под колени, подрубая сухожилия, оба покатились по боевому ходу, тряся обрубками ног. Добивать не стал, развернулся, встречая третьего кадавра. С этим заморачиваться не стал. Перехватил за древко устремившийся ко мне полэкс[2] и дёрнул на себя. Кадавр выпускать оружие не стал и горлом налетел на перекрестие моего меча.

Впереди мелькнул знакомый орочий профиль. Я снова закричал:

— Брат, отходим, отходим!

Обернулся к Живко и взмахом руки указал на Проездную башню:

— Туда! Все туда!

Сам остался сдерживать натиск. Ширина боевого ходя не давала кадаврам серьёзного преимущества, напасть на меня всем скопом они не могли, и я пользовался этим. Я приседал, наклонялся, подпрыгивал, крутился юлой, принимал удары, отвечал и продолжал кричать:

— Брат!

Орк не отзывался. Погибнуть он не мог, не настолько он туп, чтобы подставить грудь под чужое железо. Возможно, ранен и лежит под грудой тел. Но добраться до него сейчас и помочь выбраться я не