Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Ну, ты где? — спросила Ангелина.

— Сижу напротив тебя с кружкой кофе. Хочешь? Тут есть раф с лавандой.

— Поехали. И без лаванды тошно.

Я поставил кружку на стойку и подошёл к ней.

— Привет.

— Привет, Краснов…

Возникла заминка. Небольшая неловкость. Я-то просто, по-солдатски, привет и точка. А она вроде дёрнулась в мою сторону как бы для поцелуйчиков, чмоки-чмоки. Но я на такое не рассчитывал и стоял, как царь-пушка. А потом, когда понял, уже вроде и поздно было. А она зависла в едва заметном наклоне.

— Поехали что ли? — кивнула она, окидывая меня взглядом.

Да только окидывай, не окидывай, как говорится, каким ты был, таким ты и остался. Джинсы, кроссы, куртка. А вот Ангелина была на элеганте. Подчёркнутая строгость и простота, стоимостью тысяч двести.

— Что? — как бы чуть смутившись и опустив ресницы, спросила она. — Почему ты так смотришь?

— Поехали, Á нжела. Расскажешь по пути.

Мы вышли из фойе и уселись в красный блестящий «Рендж Ровер». Водитель, молодой подкачанный парняга в спортивном прикиде, приветливо и уважительно кивнул. И даже улыбнулся.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответил я, усаживаясь за его спиной.

Ангелина села рядом со мной.

— Поехали, Вить, — кивнула она водителю.

— В ЦКБ, да?

— Да…

Ну, правильно, куда же ещё, конечно же в «Кремлёвку».

— Дед про тебя спрашивал, — сказала моя «невеста», когда мы выехали на Тверскую-Ямскую.

Она сидела, чуть поврнувшись телом ко мне и положив голову на подголовник. Смотрела спокойно и серьёзно, не отводила взгляд. Вообще, видеть её такой было крайне необычно.

— Надо же, — нахмурился я. — Давид у него был уже?

— Думаю, да, — кивнула она. — Наверное, наклепал на тебя. Разузнал про грешки твои? Да?

Она улыбнулась, а я хмыкнул. Честно говоря, Давид бы не стал, наверное, этого делать. Не ко времени это было. Но зачем тогда я понадобился Ширяю? Ведь он звонил мне, судя по всему, когда ему было очень плохо. У человека взрывается голова, а он в это время звонит мне? Не странно? Очень странно.

И что такого пожарного могло произойти? Вряд ли это было связано с Пауком. Да и вообще, был бы косяк, думаю, Ширяй просто сказал бы, мол, ты там разберись, и всё.

— Во-первых, Давида ты не слишком давно знаешь, — пожала плечами Ангелина. — И не слишком хорошо. Хотя, это и ко мне относится.

— Стало быть, — кивнул я, — ты не знаешь, для чего дед меня вызвал?

— Для встречи Нового года, — усмехнулась она. — Я ему на тебя нажаловалась. Сказала, что ты отказался в грубой форме.

— Подстава, — хмыкнул я и покачал головой.

— А не надо отказываться, когда девушка просит.

— Девушка или дедушка?

— И то, и другое, — засмеялась она, но тут же сама себя оборвала, ибо время для веселья ещё не наступило.

* * *

В фойе кардиологического отделения было довольно приятно. Вернее, это было не фойе, а часть коридора, рекреация… не знаю. В общем, тут можно было посидеть с больным или его врачом. Вот мы и сидели на белом диване. Рядом стоял деревянный столик. Пол был тоже белым, блестящим, производил впечатление довольно дорогого. Как в дубайском шоппинг-центре. Высокие стандарты медицины не могли не радовать. По крайней мере, пациентов этой медицинской организации.

Чуть наискосок от нас, прямо напротив входа в ширяевскую палату сидел чувак, похожий на Рэмбо и внимательно оглядывал проходящий персонал, пациентов и их посетителей. Он, судя по всему, охранял покой товарища Лещикова. Возможно, уделять этому больше внимания стоило раньше. Из палаты выглянул Давид, кивнул нам и сказал, чтобы мы ждали. Внучка состроила недовольное лицо и отвернулась.

Кроме Рэмбо, тут же тусовались и другие хранители и охранители. Квадратные фигуры, квадратные челюсти, угроза и недоверие во взглядах делали их похожими друг на друга.

— Тут прямо Г8 заседает, наверное, — покачала головой Ангелина, осматривая всех этих отборных терминаторов. — Или даже что-то ещё более важное и ценное.

Я не ответил. Судя по количеству важных гостей, за дверью палаты шло какое-то совещание. Подошёл господин в дорогом костюме и, на удивление без охранника.

Он постучал в дверь, и из неё тут же выглянул Давид. Что-то тихонько сказал посетителю, тот кивнул, подошёл к нам и опустился на диван. Он достал телефон и погрузился в переписку.

Вскоре дверь в палату открылась и из неё вышли четверо немолодых джентльменов. Один высокий и надменный, второй толстый и низкий. Третий с бычьей шеей, в дорогом спортивном костюме, украшенном изображением золотых барочных венков. Колоритный, как мафиози из фильма про криминальный Нью-Йорк. Четвёртый участник совещания был тощим и сутулым, с большим портфелем, а лицо его было покрыто морщинами и казалось удивительно знакомым, как из телевизора.

Они молча пошли по коридору, а их бодигарды подскочили и помчались обеспечивать безопасность. Из палаты выглянул Давид и пригласил чувака с телефоном. Он молча встал и скрылся за дверью.

— Сейчас ещё кто-нибудь придёт, — покачала головой Ангелина. — Вот такая дребедень каждый день.

Мы просидели в коридоре чуть больше получаса. Наконец, дошла очередь и до нас. То, что принимал нас Ширяй, одновременно, хочешь, не хочешь, придавало визиту некий матримониальный оттенок. Впрочем, увидеть в палате тётеньку из ЗАГСа я, конечно, не ожидал, но общий вектор начал представлять.

Войдя внутрь мы оказались в гостиной с большим современным диваном и парой кресел. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта и я заметил там медицинскую кровать на больших колёсах.

— Дед, у тебя тут прямо номер люкс, — улыбнулась Ангелина.

Ширяй кивнул. Он был бледным и серьёзным. Сидел в кожаном кресле, выглядел усталым. На нём были спортивный костюм и домашние тапочки.

— Падайте, — кивнул он на диван. — Хорошо, что приехал, Сергей.

— Как самочувствие, Глеб Витальевич? — спросил я. — Вы меня озадачили, честно говоря.

— Я сам себя озадачил, — вяло улыбнулся он. — Терпимо самочувствие. Сижу видишь, работаю потихонечку.

— Дедушка, а тебе можно разве? — спросила Ангелина.

— Ты смотри-ка, дедушкой назвала. С десяти лет такого не припомню. Дай-ка водички мне. Вон там «Боржом» стоит. Налей.

Она поднялась подошла к тумбе и налила минералки в массивный хрустальный бокал. На тумбочке стояло несколько бокалов с остатками янтарной