"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

Какого чёрта? Что за дурацкий спектакль? Я представился жене Шувалова на автомате, получив в ответ пару фраз о том, как давно она хотела со мной познакомиться и сколько всего хорошего слышала обо мне и так далее… только вот ощущение было такое, будто я участвовал в какой-то плохой театральной постановке.

— Прошу меня простить, ваше сиятельство, а вы не в курсе, когда прибудет граф Игнатьев? — спросил я, когда наконец в разговоре наметилась пауза.

— Мне очень жаль молодой человек, но семейные дела вынудили Давида немного задержаться.

— Надеюсь с его сиятельством всё в порядке? — уточнил я. Всё-таки будущий тесть, как никак.

— О, ничего страшного, — быстро ответил Шувалов и… подмигнул мне⁈ Что за хрень тут происходит? Правда обдумать эту мысль мне толком не дали.

— Если не ошибаюсь, — продолжил стоящий передо мной аристократ, — то он уже едет сюда. Просто несколько задерживается. А пока вы можете насладиться моим гостеприимством, Алексей…

Его взгляд метнулся мне куда-то за спину. Тот час же к Шувалову подошёл слуга и что-то шепнул, чем вызвал на лице графа такую ухмылку, словно тот был ребёнком, задумавшим какую-то пакость.

— Похоже, что долго ждать не придётся! — радостно заявил он. — Мне только что сообщили, что машина Давида подъехала. Не хотите ли встретить его вместе со мной, Алексей?

— С превеликим удовольствием, ваше сиятельство, — кивнул я в ответ.

А что ещё я мог сказать в данной ситуации? Что, нет, ваше вашество, я бы лучше по дому побродил, поосматривался. Что? Зачем? Да, вот, думаю, как вас обокрасть так, чтобы вы об этом не узнали. Но, да, шампанское очень вкусное, а вот закуски пока не оценил…

Примерно с такими мыслями я последовал вслед за Шуваловым к выходу из зала. Граф будто нарочно шёл медленно, никуда не торопясь и причина для этого вскрылась довольно быстро. Ещё раньше, чем мы приблизились к широким дверям, в проходе появились трое. Уже знакомый мне Давид Игнатьев с супругой Викторией в официальных нарядах.

А следом за ними…

Ладно, признаю. Теперь стало понятно, по какой причине Шувалов подозвал меня и повёл именно сюда.

— Уж простите, — тихо шепнул он мне. — Это я предложил Давиду. Где же ещё вас познакомить, как не на таком вечере, как этот?

Елизавета Игнатьева оказалась не очень высокой девушкой. Примерно на голову ниже Измайлова, что, впрочем, сейчас прекрасно компенсировали туфли на высоком каблуке.

Конечно же я уже видел её фотографии. Нашел в сети. Но должен сказать, что они даже близко не передавали красоту графской дочери. Стройная, с длинными рыжими волосами, собранными в небрежный хвост. Платье изумрудного цвета вроде и выглядело просто, без вычурных деталей, но удивительно шло ей. Яркий, почти огненный цвет волос хорошо контрастировал с тёмно-зелёной тканью, подчёркивая бледность кожи и чёткие черты лица. Как-то мимоходом подметил, что на ней почти нет макияжа, только лёгкая подводка и тени на веках.

Будто бы чувствуя торжественный момент происходящего, люди вокруг нас замедлились, а разговоры стихли. Конечно же они понимали, что именно тут происходит. Они ведь не идиоты.

И мне очень хотелось бы мне похвастаться тем же, глядя в эти зелёные глаза, что сейчас смотрели на меня с таким холодом, что ад замёрз бы.

— Елизавета, — первым заговорил её отец, обратившись к дочери. — Позволь представить тебе…

— Да, — с презрением фыркнула она. — Я в курсе. Баронский сынок и даже не наследник. Получше, как я поняла, ничего не нашлось?

В повисшей в зале тишине очень хорошо был слышен звук разбившегося бокала…

Глава 19

Сказать, что это оскорбительное заявление никто не заметил и не обратил на него внимания — означало бы крайне нагло и беспардонно солгать.

После этих слов, сказанных с явным и недвусмысленным вызовом в зале повисла гробовая тишина. Настолько пронзительная и тяжёлая, что, кажется, её можно было ножом резать.

И ведь стоит, зараза такая, почти улыбается, глядя на меня. Ей абсолютно наплевать на происходящее вокруг. Словно ребёнок, нашкодивший на глазах у родителей и теперь наслаждающийся происходящим. В любой другой ситуации я бы послал её настолько далеко, что туда не сразу пешком дойдёшь, да на машине не доедешь.

Но нельзя.

Вряд ли можно было бы представить себе ситуацию, в которой эта аристократическая дура могла бы унизить ещё большее количество людей за один раз. Мало того, что опозорила себя, своего отца, меня, так ещё и Шувалова, который являлся хозяином приёма.

Нужно это исправлять, пока не стало слишком поздно. Не потому что мне обидно было. А банально ради собственной безопасности. Так, как бы поступил на моём месте Измайлов? Это будет весьма своевременно, ведь пытливые взгляды всех присутствующих уже повернулись в мою сторону в ожидании, как же я на это отреагирую.

— Мне очень жаль, — с хорошо читаемым сожалением в голосе проговорил я, — что первое впечатление оказалось столь неудачным. Надеюсь, что у меня будет шанс исправить второе?

Сохраняем достоинство. Никакой резкости. Это будет здесь неуместно. И, кажется, получилось. По залу разнеслись негромкие, сдержанные смешки. Похоже, что я не я один сейчас испытывал неловкость.

А вот эта рыжая бестолочь явно недовольна моей реакцией. По глазам вижу возмущение. Что? Ожидала, что я тут тебе скандал устрою? Перебьешься.

Очевидно решив, что первый удар цели не достиг, дочь Игнатьева решила выдать что-то ещё. Даже рот раскрыла, но сказать ничего и не успела. Стоящая по правую руку от неё Виктория схватила девушку за запястье. Да ещё и ногтями в него впилась так, что та поморщилась от боли.

— Прошу вас простить Елизавету, — холодным тоном заговорил стоящий по другую руку от дочери граф. — Она только вернулась в город из столицы и, похоже, ещё не отошла от поездки.

Поразительно, как всего одна-единственная реплика может в корне изменить настроение вечера. Вот буквально только что меня окружали смущённые и недоумевающие от происходящего аристократы, а в следующую секунду они уже продолжили разговоры, как ни в чём не бывало. Словно не было прилюдной и дерзкой попытки унижения.

Это как понимать? Приняли его слова за весомые извинения? Или это так холодный тон его голоса сработал? Потому что я готов поклясться — Давид Игнатьев находился сейчас в бешенстве.

И, судя по всему, заметил это не только я один.

— Ну, конечно же, Давид, — с пониманием поспешно заговорил Шувалов, бросив на меня короткий, но крайне сочувствующий взгляд. — Мы всё понимаем. Усталость вкупе с несдержанностью молодости может выглядеть неприятно,