Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Видимо «масштаб» доли в Заневском вестнике по сравнению с прочими активами богатого купца вызывает у него лишь улыбку.

— Полагаю, что Михаил Игнатович беспокоится за своего сына, — пожал я плечами.

Васнецов заинтересованно наклонил голову, ожидая пояснений.

— У нас с Николаем Михайловичем назначена дуэль в понедельник, — невзначай бросил я, отчего сидящий напротив купец едва не поперхнулся чаем.

— Даниил, пожалуйста, скажи что это шутка или ты некорректно выразился, — хмуро посмотрел на меня Иван Васильевич. — Михаил Морозов очень… специфичный человек, если выражаться корректно. И я бы крайне не рекомендовал заводить такого врага как он.

— Значит придётся с ним подружиться, — усмехнулся я.

На лице Васнецова промелькнула тень улыбки, но он не позволил себе проявить эмоции:

— Если вы сможете охомутать самого Михаила Игнатовича, то откроете для себя весь свет Московской аристократии. Род Морозовых — один из старейших во всей империи и его влияние в рядах Московских элит сложно переоценить.

— Знаете, Иван Васильевич, мне кажется что если кто-то и способен превратить дуэль с сыном Морозова в начало крепкой дружбы и сотрудничества, то это несомненно будет Даниил, — хохотнул граф Никитин.

— Брось, Георгий, это же Морозов! — повернулся к нему Васнецов.

— Когда-то и про нас также говорили, — усмехнулся граф. — Вспомни, ты грозился убить пацана, что едва не разрушил помолвку наших детей, а теперь он пьёт кофе у тебя дома, словно давний друг.

— Это другое, — не согласился с ним купец уже не таким уверенным тоном.

— Пари? — тут же довольно улыбнулся Никитин.

— Отлично! Я как раз давно засматриваюсь на одну игрушку из твоей коллекции, — потёр руки Васнецов и в его глазах сверкнули молнии.

Граф же замялся, видимо сразу поняв о чём идёт речь.

— Уже не так уверен в нашем юном друге? — мгновенно подметил сомнения Георгия Сергеевича купец.

— Нет, просто придумываю достойную награду для себя и Даниила. В конце-концов он тоже участвует в нашем споре, — ответил Никитин.

— Замотивировать хочешь, так и скажи, — хохотнул Иван Васильевич, а затем махнул рукой: — А валяй, я в себе уверен.

— А в Морозове? — хитро спросил я.

— А в Морозове ещё сильнее, — невозмутимо ответил он.

Глава рода военных тем временем крепко озадачился придумыванием достойной награды. Пару минут он сидел, молча попивая чёрный кофе, пока наконец не выдал своё решение:

— Бал у Меньшиковых.

— Нет, — коротко отрезал Васнецов, мигом посмурнев. — Это невозможно.

— Для тебя, Иван Васильевич? Не прибедняйся, — довольный собой, возразил Никитин. — Тем более ты ведь так уверен в Морозове, значит никакого риска и нет.

Узнав подробности, я невольно присвистнул. Никитин замахнулся на участие в главном светском событии года. Рождественский бал-маскарад у самого светлейшего князя. И более того, если я смогу завести дружбу с Морозовым, то по условиям спора, Васнецов каким-то образом должен будет обеспечить мой проход на это мероприятие. А сложность заключается в том, что на приёмах у Меньшикова никогда, ни единого раза, не были простолюдины. Даже прислуга на его мероприятиях набиралась из низших веток аристократических родов.

Вот что такое Мотивация с большой буквы! Ну Никитин, ну даёт!

* * *

Кофейня «Угрюмый боб»

— А почему мы встречаемся в кофейне, а не проводим совещание в офисе? — удивлённо спросил Гагарин.

— Привыкайте, Даниил Александрович работает всегда и везде, — усмехнулась Вика. — Не удивлюсь, если когда-нибудь он пригласит нас на планёрку в тюремную камеру.

Наградив журналистку порицающим взглядом, я сразу же перешёл к делу:

— Поскольку Юсупов не оставил нам выбора и убедил всех, что мы порочим честь невинного Карамзина и очерняем его память, то нам не остаётся ничего иного как согласиться с этим.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурились собравшиеся.

— То, что теперь мы меняем стратегию, — твёрдо сказал я. — Отныне мы становимся рупором несогласных. Тех, кто устал от навязываемой всеми СМИ позиции, кто по каким-либо причинам выступает против всеобщей повестки о святости и непогрешимости любого аристократа, лишь из-за его фамилии и происхождения. А таких людей куда больше, чем Юсупову и его прихвостням кажется.

— Получается, ты объявляешь открытую информационную войну? Хочешь давать своё мнение, не подкреплённое доказательствами, как мнение всего издания? — недовольно спросил Гагарин, не одобряющий подобные действия.

— Мы уже участвуем в информационной войне и сильно в ней проигрываем, — возразил я ему. — А бездоказательного мнения мы писать не будем, потому что доказательства у меня есть. Но к сожалению специальный отдел имперских следователей никак не хочет к ним прислушиваться. И раз они не слышат мой голос, то надо кричать громче.

— Ты хочешь, чтобы люди стали говорить об этом и тогда у властей не будет иного выбора, кроме как прислушаться к их голосам и принять во внимание твои доказательства? — поняла задумку Вика.

— Именно! — улыбнулся я. — Единственный способ сохранить лицензию — доказать нашу правоту в вопросе поставок оружия австрийцам. И разжечь сомнение общества в непогрешимости Карамзина. Это наше главное оружие на данный момент.

— Вы затеваете очень и очень опасную игру, Даниил Александрович, — покачал головой Гагарин.

— А разве не из-за таких вот опасных игр вы решились перейти в нашу газету? — с вызовом посмотрел я на своего управляющего.

* * *

Дом на Арсенальной набережной.

Приехав домой, позволил себе наконец-то выдохнуть и расслабиться. Купив шампиньоны и курицу, я решил побаловать свой желудок домашним жульеном. Шаверма, открытая мне Гончаровым конечно божественна, но одной ей сыт не будешь.

Так что, переодевшись в домашний костюм, я принялся нарезать куриное филе тонкими ломтиками. Погрузившись в свои мысли, на автомате орудовал ножом и даже не сразу понял, что в мою дверь активно стучат.

Не смотря в глазок, я так и открыл дверь, держа в правой руке огромный нож.

— Добрый вечер. Я могу зайти? — стояла на моём пороге Алиса Распутина с большой сумкой в руке.

«Поедешь к нему с вещами и без титула», — тут же прозвучал в моей голове голос Сергея Распутина.

Глава 10

— Так и будешь стоять или наконец пригласишь меня войти? — недовольно хмыкнула аристократка и, не дожидаясь приглашения, махнула рукой, шагая внутрь моей крепости одиночества.

Появление своенравной дочери князя Распутина смогло удивить меня. Эксцентричная девушка славилась необдуманными поступками и кажется я стал невольным свидетелем одного из них.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, когда она по-хозяйски расположилась на моей кухне.

— Хотелось бы пить чай, — дерзко бросила она.

— А мне хотелось бы услышать ответ на свой вопрос, — не менее дерзко