Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

пропитывал футболку на спине. Она чувствовала, как влажная ткань липнет к лопаткам, как солёные капли щиплют глаза. Пластырь на переносице отклеился с одного края и раздражал, но не было сил поправить.

Шесть-шесть. Она вытащила эти шесть очков в одиночку. Два блока. Три атаки. Один приём, который по всем законам физики не должен был получиться — мяч летел в аут, но она всё равно за ним нырнула, вытянулась в невозможном шпагате, достала кончиками пальцев и каким-то чудом подняла.

Шесть очков. И ни одного — от команды. Катя подняла голову и посмотрела на противоположную сторону сетки.

«Птицы» стояли в своём кружке — опять в этом проклятом кружке, — и кто-то из них смеялся. Смеялся. После полутора часов игры, после трёх сетов, после десятков розыгрышей — они смеялись. Маленькая либеро, номер пять, что-то говорила, размахивая руками, и остальные улыбались, кивали, касались друг друга — легко, естественно, как дышали.

Они даже не запыхались. Катя перевела взгляд на их капитана, Волокитину. Та стояла в центре круга, спокойная, собранная, и на её лице не было ни капли пота. Ни одной. Словно она не играла, а наблюдала. Словно всё это — разминка перед настоящей работой.

А потом Катя посмотрела на Железнову. «Гений поколения». Та самая Арина Железнова, о которой писали журналы, которую звали в сборную, которая могла бы в одиночку разнести любую защиту. Она тоже стояла в кругу. Рука на плече соседки. Слушает. Не рвётся вперёд, не требует мяч, не орёт на партнёрш. Просто — часть команды. Один голос в хоре. Да, возможно самый талантливый в этом хоре, возможно лучший, но всего лишь один голос. И ее устраивает такая роль, она поет вместе со всеми. Она могла бы не передавать тот пас, а показать себя во всей красе, не надеяться на свою либеро, а сделать все сама и получить очки личного рейтинга, которые и определяют ценность игрока в конце сезона, его привлекательность для рекрутеров.

Но она предпочла играть в команде и при этом — явно получала удовольствие.

А у Кати…

Она обернулась.

Шарина возилась с кроссовком у боковой линии — уже третий раз за сет. Меркулова смотрела куда-то в потолок, избегая встречаться взглядом. Глебова, капитан, листала что-то в голове — губы шевелились беззвучно, то ли молитва, то ли счёт. Остальные стояли порознь, каждая в своём мире, каждая сама по себе.

Пустота. Вокруг Кати — всё та же пустота. Два метра до ближайшей партнёрши. Три — до следующей. Словно она заразная. Словно от неё можно подхватить что-то опасное. Может, и можно, подумала она. Может, неудача и правда передается воздушно-капельным путём.

Первый матч в лиге, с «Буревестником» она тоже играла одна, без команды. Но вытянула легко, не напрягаясь. «Буревестник» был типичной командой первой лиги — они играли неплохо, страховали друг друга, пытались разыгрывать комбинации и продумывать тактику… Однако их общий уровень заставлял желать лучшего. Комбинации у них не получались, тактика разваливалась на глазах, а командной сыгранности не было, они путались в конфликтных зонах, порой не могли понять чего хочет партнер по команде и быстро выдохлись. И да, в «Буревестнике» не было таких как Железнова или Бергштейн.

Поэтому свой первый матч в лиге Катя вытащила сама. Одна. Да, волейбол — командная игра, но она полагала что с такими трудностями не столкнется в первой лиге… в конце концов «Текстильщик» тоже команда областного значения, ну должны они хотя бы по минимуму свой хлеб отрабатывать⁈ Шарина больше думает о том, как она выглядит со стороны, Глебова хоть и капитан — ничего не решает, предпочитает плыть по течению, Крылова, святая простота «а че такого?»…

Свисток! Мяч в воздухе и Катя снова бросается к нему, берет, передает Шариной, чтобы та просто подвесила его над сеткой со своей стороны, чтобы у Кати была возможность выпрыгнуть вверх и воткнуть мяч в покрытие площадки на стороне соперника сверху-вниз!

Шарина передает мяч обратно ей же, в глазах паника, она не понимает что от нее требуется! Вот тупая курица… правило третьего касания вынуждает Катю отправить мяч на сторону соперников, просто отправить, без удара. И конечно же этим немедленно воспользовалась мелкая либеро, которая не совершает ошибки Шариной и подвешивает мяч над сеткой, давая команде разыграть комбинацию с обманным пайпом.

В воздух взлетают две девушки — Салчакова А. и Чамдар А., обе с азиатскими чертами лица, высокие и стройные, у одной черные волосы заплетены в многочисленные длинные косички, вторая — с конским хвостом. Катя не реагирует на их прыжок, они — обманка. Сейчас за их спиной, невидимая для нее — набирает разгон Кондрашова или Волокитина… вот тогда и нужно будет выпрыгивать в блоке и…

Опасность! Словно яркая лампа вспыхивает в голове, и она дергается к сетке, но уже поздно! Одна из азиаток в полете легко касается мяча рукой и посылает его вниз, вдоль сетки! Скидка! Скидка, но Катя не успевает…

Звонки шлепок мяча о покрытие площадки и тут же — свисток судьи, оповещающий о завершении розыгрыша. Ее провели. Катя встает, упирает руки в бока и смотрит как Птички за сеткой собираются в кружочек, о чем-то довольно щебеча. Наверняка что-то в духе «смотрите как мы ее здорово обманули, дурочку такую».

Она скрипнула зубами. Если бы у сетки стоял кто-то… если бы в ее команде все выполняли свою часть работы…

В её команде? Она оглянулась на партнёрш — на этих пятерых незнакомок в одинаковых футболках, которых она за несколько месяцев так и не удосужилась узнать. Шарина. Меркулова. Глебова. Зубова. Крылова. Пять фамилий. Пять человек, с которыми она делила площадку, раздевалку, автобус на выездные матчи — и о которых не знала ничего, кроме их игровых недостатков.

Шарина — тупая курица, думает о своей причёске и о том, как она будет выглядеть на камеру, уже представляет себя в глянцевом журнале. Меркулова — злится, смотрит волком, она не любит быть на вторых ролях. Женя Глебова — капитан, который не тянет. Так себе капитан. Вон у Птичек Волокитина —