Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Вот и прилетело... дважды... из подствольника – но, правда, только осыпав осколками, и попортив камуфляж и шкуру. А третий... рванул ближе, намного ближе... оглушил немного, совсем немного контузив, и добавил к прежним осколкам ещё с пару. Сознание потерял буквально на пару-тройку секунд... а, придя в себя, увидел вокруг не сплошной сирийский песок, а все такие же .. сплошные.. но джунгли. Тропические заросли с пальмами в шаговой доступности. И невдалеке был слышен плеск волн... и слабый ветер доносил йодистый морской запах. Что же случилось со всеми остальными моими – так ничего и не знаю. Остались они живы? Погибли? Или попали в плен?

- Ага! Так это для того, чтобы вас вытянуть из дерьма, - подхватил канву повествования Егор Пыштов, - наши два отделения со мной во главе, что в то время только-только приехали на аэродром... Срочным Приказом запихнули в дежурную пару, уже готовую ко взлету, Крокодилов*, придав для усиления двойку барражирующих над ВПП Аллигаторов*.

*Крокодил – советский/российский ударно-транспортный вертолет ОКБ Миля.

*Аллигатор – российский разведывательно/ударный вертолет нового поколения.

И погнали хрен его знает куда. Хорошо, что хоть недалеко, и прикатили быстро... очень даже быстро... но поздно. Восьмерка стояла покоцанная, но, к всеобщему удивлению, не вся – а только турбины и самый верх корпуса. И никого... как нам сразу показалось. Но ошиблись все, все два десятка человек. Услышав русские, так всем знакомые маты, из песка вырылся раненный второй пилот, который и рассказал – что же там произошло.

- Так моих бойцов спасли? – аж дернулся Паша.

- К сожалению. Но, могу обрадовать – охотились они не просто за любой вертушкой, а именно за той, где будешь ты, Пал Ильич. Пилот слышал разговоры арабов и сопровождавшего их амерского спеца – и доказывал с пеной у рта, что тот говорил именно о старлее из контрразведки.

- Ну так что случилось с первым пилотом и моим сопровождением?

- Их всех закидали минами из подствольников. Кстати – именно наших. И вертолет обстреливали не из европейского оружия, а из наших калашей и пулеметов. Как только всех контузило – к машине подлетело несколько джипов, вроде бы Хамви, игиловцы повязали пленных, выгрузили грузовой отсек, и умотали. Передав эту инфу Аллигаторам – те прошлись широкой, но частой гребенкой на четверть часа ходу автомашин. Нашли пару... но, после осмотра, уже нашего, все поняли, что не то. Но один из водил, что остался живым, и, даже, практически целым, выдал, нехотя, но выдал секрет – куда делась основная часть боевиков.

Как оказалось, в том районе полупустыни, в старые-старые времена стоял город, давным давно разрушенный и поглощенный песками. Вот под некоторыми барханами и были сделаны входы-выходы в древние подземелья... там даже машина могла достаточно свободно пройти. Правда не широкая лягушка Хаммер, а попроще, поменьше... типа Судзуки-Самурай. Когда чуть попозже нашли и вскрыли один из входов – там и обнаружили пятерку тяжелых джипов с крупняком, безоткатками, автоматическими гранатометами, наглухо закрепленными в транспортных отсеках. И там же были и Самурайчики. Целый выводок – десяток штук.

- Так что с парнями? Запытали их, и потом зарезали? – не унимался Дранкар.

- На удивление, но в этот раз они все остались живы. И их, даже, немного подлечили, чтобы кровью не истекли. А через три дня одна из групп непримиримых выдвинула ультиматум – потребовав обменять одного из их полевых командиров на наших десять пленных. Вот столько они смогли за это время захватить наших.

- И?

- Командующий спец-контингентом, ко всеобщему нашему удивлению, согласился с требованием. Так что целые твои, целые...

- А тогда когда вы сами, Егор, попали сюда – если так хорошо помните всю операцию по освобождению парней из этого экипажа? – неожиданно спросил у того Федорович.

- Сам Павел пропал в результате этой засады практически в самом конце апреля, а я уже в начале сентября, - услышал тот неожиданный ответ.

День 31. Часть 15

Интерлюдия ( вторая часть)

(Краткий рассказ о себе, своем прошлом и прошедшим настоящим ещё двоих человек из остальной пятерки раненных офицеров)

Егор Пыштов и Брендон Петров

- Ну что же. Раз со мной уже немного познакомились, то давайте теперь это знакомство сделаем более полным, - продолжил Егор, - С чегомне начинать?

- У меня есть совсем небольшое предложение, - ответил ему Дед, - не растягивая эту импровизированную исповедь надолго, вначале - кратко о своем детстве, отрочестве, учебе в школе. И чуть более подробно о том, что оканчивали по специальности ВУС-а, где служили, и, если можно, то и послужной список. Ну и что привело, или предшествовало провалу в этот Эксперимент. Идёт?

- Без разговоров – согласен. Итак. Сколько себя помню, был раздолбаем с шикарным таким шилом в жопе – ни минуты лишней не сидел спокойно. Но и хулиганом вообще-то не был. Такой себе детско-юношестский активный максимализм в широком смысле этого слова. Отец, как и деды, и прадеды, и прапрадеды, служили родине – семейная хроника начиналась с девятьсот пятого года, с японской войны и Порт-Артура. Прапрадед по отцовской линии её окончил подъесаулом Сибирского казачества, а прапрадед по матери – был произведен в унтер-офицеры за организацию удачного прорыва своего подразделения, брошенного офицерами, из все того же Артура. Был ранен в ногу, и, в итоге, стал инвалидом.

Оба после той войны и сокращения армии были уволены. Ну казак так и остался в своем казачестве, а дед-хромодед, как он себя называл, осел в небольшом поселке неподалёку от древнего Бийска. Так как ходил он с трудом, то стал, благодаря чину и наградам, поселковым головой. Оба их старших сына, моих прадеда, как подросли, воевали в составе отрядов Красной Армии, а после окончания учились в училищах, военных, разных, и служили до Великой войны, во время её, ну и после. Так же самое и деды. А уже родители друг с другом познакомились во время учебы в Ленинграде, где и поженились. Мать – хирург, отец полковник в отставке по ранению. Преподает военную подготовку в школе на родине, в Бийске.

Сам – учился, как и Петр Ильич, в Рязанском десантном командном училище. Учеба давалась не то чтобы влёт, но все равно, достаточно легко. Всё – и теория, в которой меня ещё дома дядья и старшие братья и сами натаскивали, и давали, как сейчас говорят,