Тёмный Хогвартс. Третий курс - ВеенРок

отношение ко всему вокруг. В каких-то моментах её слова и поступки казались странными, в каких-то неоправданно жестокими или по-настоящему дикими, но ещё ни разу я не увидел в Уэнсдей тринадцатилетнего ребёнка, коим она по сути должна являться.

— И зря, — лишь ответила она. — Хочешь, чтобы я расписала то, как твоя настойчивость и целеустремлённость восхищает всех вокруг? Как другие студенты замечают, что ты не отступаешь и стоишь на своём даже при сильных рисках? Как ребята наподобие Джек готовы ради тебя отдать свою жизнь? Этого не будет. Ты сам это прекрасно знаешь. Просто хочешь, чтобы я тебя похвалила и ободрила. Нет, Кайл. Так не пойдёт. Подбери с пола свои сопли, собери волю в кулак и продолжай в том же духе. Либо скисни окончательно и позволь своим друзьям умереть в той авантюре, в которую ты их собственноручно загнал.

— Это жестоко, Уэнсдей…

— Говорю как есть! — воскликнула она. — Ты лидер или кто? Если уж взялся за столь трудную ношу, то, будь любезен, до последнего вздоха неси её за собой! И совершенно не важно, что тебя будет ждать на выходе — гора трупов, которую мы видели в пророчестве, или светлое безоблачное будущее. Порой стремиться нужно не к результату, а к пути, который мы для себя избрали.

— Я не выбирал всего этого! — крикнул я в сердцах. — Не выбирал оказаться в школе, где каждый чёртов день может стать последним, а смерть друзей для здешних обитателей в порядке вещей!

— Никто не выбирал! — столь же громко ответила мне Уэнсдей. — Думаешь, остальные здесь скачут по полянке и срут ромашками?! Не тебе одному здесь приходится сталкиваться со всей этой грязью и жестокостью! Но это ты решил, что позиция «не отсвечивать в сторонке» не для тебя! Именно ты принял это решение, и никто другой! Так изволь соответствовать!

Наше переругивание закончилось, а помещение погрузилось в тишину. Я испытал хорошую такую встряску, которой совсем не ожидал получить от Уэнсдей.

Остальные бы меня поддержали совсем иначе — мило, заботливо, по-утешающему приятно. Но только не она. Уэнсдей вывалила на меня всё, что думает на самом деле, окатила ледяной водой беспристрастной правды, лишённой хоть капли сострадания и сочувствия. Без этих всех ужимок, мнимых сопереживаний и заботы о том, как я это восприму.

Жёстко. По делу. Как есть. Оставив меня сидеть и обсыхать, размышляя о том, в какую нюню я на мгновение превратился.

И она была чертовски права. Я и сам хотел усидеть на всех стульях одновременно, в чём обвинял других учеников. А когда это не получилось, закрылся, расстроился и озлобился на всё вокруг. Кретин! Слабак!

— Сука! — закричал я и вдарил кулаком в стену со всей силы.

Костяшки вмиг покраснели, а голову пронзила отрезвляющая боль.

— Можно просто Уэнсдей, — сказала мне как ни в чём не бывало девочка.

— Да я не про тебя, — ответил я и зашипел от усиливающейся боли.

— Я знаю, Кайл, — она позволила себе искреннюю улыбку.

Я не выдержал и истерически засмеялся. Когда меня отпустило, я встал и подошёл к Уэнсдей:

— Знаешь, не думаю, что кто-то ещё смог сказать бы мне эти слова. Спасибо, что достучалась до меня.

— Обращайся, — отмахнулась она. — И что, наконец-то Кайл Голден выберется из своего кокона переживаний и возьмётся за дело?

— Определённо так…

— Отлично. Не пришлось использовать план «Б», — с довольством сказала Уэнсдей.

В этот момент из-за пазухи девочки вылезла её рука-помощник, сжимающая металлическую кухонную тёрку.

— Вещь, нет, — она покачала головой и засунула своего компаньона обратно. — План «Б» отменяется, ты чем вообще слушаешь? Ах, да…

— Уэнсдей? — я сглотнул. — А что за план «Б», позволь спросить?

— Не обращай внимания, — отмахнулась она. — Всё ведь сработало и так, да? Ладненько, — она потёрла ладони друг об дружку и встала с парты. — Пойду я, дам тебе окончательно придти в себя самостоятельно.

— Уэнсдей?! — я ошарашенно пытался засунуть подальше свои предположения о том, что она собиралась делать с этой металлической тёркой.

— А? — она обернулась, состроив непонимающее выражение лица.

Притворяется. Как есть притворяется…

— Кстати, — поспешила девочка сменить тему. — Насчёт нашего клуба и МакГонагалл… Пока ты плавал в своей прострации, я выяснила у профессора Весс, что, оказывается, утверждение нашего клуба может принять не только МакГонагалл, но и сам Дамблдор.

— Я и так об этом догадывался, — подыграл я Уэнсдей, на миг забыв про Вещь и то ли средство пыток, то ли что-то ещё. — Только вот вряд ли директору будет интересно выслушивать наши планы, да и побаиваюсь я идти к нему — Дамблдор редко принимает студентов, а со многими он вообще ни разу не разговаривал наедине.

— В любом случае, — Уэнсдей пожала плечами. — Я теперь знаю пароль для гаргульи, что охраняет вход в кабинет директора. Если нам ничего не останется, то можно будет попробовать обойти МакГонагалл и попытать удачу с её прямым начальством.

Уэнсдей ушла и я вновь остался один в пустом помещении. Мысли то и дело вновь прокручивались о словах девочки, а я пытался их принять и осмыслить.

И чем дольше я думал о сказанном, тем больше с этим соглашался. Я размяк и опустил руки. Практически сдался, столкнувшись со смертью Джек.

— Ты погибла, спасая меня, — сказал я еле слышно. — И я оправдаю твою жертву… Обещаю.

* * *

Студенты школы на какое-то время перестали пытаться нас поддеть и даже прекратили третировать, унижая и оскорбляя нашу компанию в собственных клубах. Не знаю, быть может они поняли и оценили тот факт, что их жизни были по сути в нашей власти, и мы решили их сохранить, потеряв из-за этого одного из своих членов.

Мне дали в руки оружие, способное остановить ту человеческую волну, а я им не воспользовался. Самые разумные из ребят должны были осознать, как нелегко мне дался этот выбор. Продолжи они свои нападки даже после такого, и я бы окончательно разочаровался в школьном коллективе учеников.

Но это не отменяло того, что мы так и остались по сути белыми воронами в школе. Проводили мы всё время вне занятий в своём логове, что оборудовали с максимальными удобствами и как изучали заклинания и уроки, так и проводили там разнообразный досуг, так и готовились к новым испытаниям.

Дни летели один за другим и всё ближе к нам приближалось злополучное Рождество, когда многие из учеников покинут школу, отправившись на каникулы, а наша судьба, если не утвердим нишу собственного клуба, окажется очень и очень незавидной.

— Немыслимо, Голден! Столько труда, столько разных предложений и